Michael Dorfman’s Essentials

РЕВОЛЮЦИЯ, КОТОРАЯ ПОБЕДИЛА

Михаэль Дорфман

РЕВОЛЮЦИЯ, КОТОРАЯ ПОБЕДИЛА

 

 

wp2

Русскоязычная община ЛГБТ протестует против травли в русскоязычной прессе

 

Если бы меня спросили, какую книгу прочесть, чтобы понять Израиль, я бы рекомендовал именно эту – книгу исследователя Манчестерского университета  Ади Кунцман «Конфигурация насилия и принадлежности: квир, миграция и национализм в киберпространстве и за его пределами». Строгое научное исследование на пересечение новейших научных идей по миграции, диаспоре и киберкультуре, исследований расы, феминистской и квир-теории, психоанализа, одновременно является и необыкновенное интересным рассказом борьбы русско-израильских квиров за эмансипацию в обществе; в их борьбе отражается наше израильское общество, наши проблемы и вечные вопросы.

В романе Дины Рубиной «Вот идет мессия» описан эпизод выступления главного редактора, привезенного для редактирования невиданного до тех пор крупного русскоязычного издания в самом начале большой алии. После выступления перед набранными сотрудниками, редактор предложил задавать вопросы. Пьяненький сотрудник спрашивает сзади «А вы обрезанный?». На что получил ответ: «Я – обкусанный».

Прототипом персонажа, очевидно, стал израильский поэт Борис Камянов. Я сталкивался с ним с середины 1970-х, чуть ли не с первого дня своего приезда в Израиль. В Союзе писателей СССР, по его рассказам, Камянов был большой шишкой, «сидел на блате» и занимался путевками и другими профкомовскими делaми. Его оставляли женщины, дети и друзья, а он пьяненький питался исключительно самодельным салатом оливье и кропал свои стихи и статьи.

Не берусь оценить стихотворный талант Камянова, но по-человечески мне всегда было его жаль. Публицистика его отличалась желчностью и ненавистью. Помню, в те легендарные времена, когда не было интернета, чтобы тырить, а Таня Вайтрауб-Бабушкина редактировала в журнале «Круг» кулинарный отдел. Она там советовала обжарить курицу в сливочном масле, на что последовал стих Камянова, что лучше бы в дерьме жарить.

После «Парада гордости» в Иерусалиме в 2002 году Борис Камянов превзошел самого себя. В ведущей русскоязычной газете, где к тому времени уже «сожрали» «обкусанного» редактора, Камянов разразился стихом «Марш любви в Иерусалиме». Стих был полон ненависти и отторжения, обвинял участников парада, а заодно и всех квиров из бывшего СССР и в религиозной скверне, и в предательстве еврейского народа и государства. Камянов прибег к уголовной фене. Он приблатненно жонглировал разными «коблами» и «ковырялками», и вообразив себя тюремным паханом требовал «сидеть у параши».

Сам по себе эпизод из богатой скандалами биографии Камянова не стоил бы упоминания, если бы он, как выстрел «Авроры», не послужил бы сигналом для начала настоящей революции в Израиле. Квиры-русскоязычные репатрианты, вышли на борьбу с радикальным правым истеблишментом своей общины. Они победили и заставили учесть их мнение при принятии решений. Пока это пример единственной успешной борьбы, заставившей израильский истеблишмент принимать во внимание мнение какой либо русскоязычной группы.

В книге Ади Кунцман описывается история начала этой революции, но не только это. Через борьбу квиров за эмансипацию автор изучает и самих квиров, их среду в онлайн и оффлайн. И через них проявляется удивительно точная картина всего израильского общества. Через сообщество русских репатриантов-квиров проходят все оси и болевые разломы необычайно многополярного, многообщинного, мультиэтнического, многокультурного израильского социума. Глазами русско-израильских квиров можно увидеть необыкновенно полную картину, аспекты, скрытые и незаметные для большинства из нас, а порой и настолько банальные и очевидныe, что мы их в упор не замечаем.

Сами русские квиры в Израиле отнюдь не наблюдатели, а люди, живущие полной жизнью. Они лишь требуют от общества раздвинуть границы определения нормальности. Квиры хотят того же, что и остальные израильтяне – чувства принадлежности к стране. Хотят дома и родины, безопасности и уверенности в завтрашнем дне для себя и своих детей. Автор отмечает, что для квиров-мужчин, как для большинства израильтян важна их армейская служба, а квиры-женщины, как большинство израильтянок стремятся к материнству. Да и стремление квиров жить в официально признаваемом браке – это явная победа консервативных общественных ценностей.

 

adi kunbtsman copy

Ади Кунцман

Есть в антропологии и других социальных и психологических науках два подхода. Первый – этический, где исследование проводится наблюдателем со стороны и описывается в универсальных терминах. Второй – эмический, где наблюдение и описание с точки зрения личности, самой интегрированной в общественный и культурный контекст. Ади Кунцман – не только наблюдатель, но и сама активный участник этой революции, единственной пока, где русскоязчыные миноритарные группы сумели заставить право-радикальный русский медия истеблишмент считаться с собой.

 

Ее книга – еще дань уважения людям, принявшим участие в победе – тем, кто вышел на борьбу под своим именем, как сама автор, как социальный работник Анна Талисман, журналист Гай Франкович, Женя Сотник и другие; и тем, кто боролся анонимно в оффлайн и онлайне, кто помогал создать сообщество, которое по известной формуле революции, не только коллективный агитатор и пропагандист, но и коллективный организатор.

Впрочем, интернет порой становится и коллективным насильником и угнетателем. Гомосексуальность становится оружием элит для опускания угнетенных меньшинств и подавления свободы слова, а права ЛГБТ – средством пропаганды милитаризма и оккупации. Да и русскость порой делала участников борьбы такими же «странными» среди далеко не доброжелательной израильской либеральной тусовки, как среди израильских русим –  их сексуальность.

«Я начала эту книгу, задавая вопросы о взаимосвязи между насилием и сексуальной принадлежностью, между миграцией  и национализмом, в киберпространстве и за его пределами, –  пишет автор. – Эти вопросы задаются по отношению к иммигрантам-квирам, однако они имеют более широкое значение и особую актуальность в израильско-палестинском контексте, где очень тесно и многими путями переплетаются сложные эмоциональные режимы любви и ненависти, радушия и вражды, создания дома и разрушения домов.

Проблемы, поднятые в книге имеют и более широкое значение для нетрадиционной деятельности, например, в контексте интернет-культуры, где киберпространство видится, как безпроблемное  место неограниченных возможностей для преодоления и пересечения границ, свободы слова, и игр идентичности, эротических встреч, и создания сообществ.

Это важно и в контексте постсоветской России и пост-коммунистических стран Европы и их глобальных эмигрантских диаспор, где нетрадиционное сознание  схвачено между разными, а порой и противоречивыми дискурсами сексуальности, между Востоком и Западом, между призраками прошлого и отчаянием перед неопределенным будущим. И, наконец, вопросы, которые обсуждаются здесь, по моему мнению, имеют широкий резонанс в условиях глобализации «войны с террором», где исламофобия умело видоизменяется, чтобы удовлетворить различные национальные потребности, оставаясь глобальным политическим и эмоциональным медиатором; где опасные союзы часто образуются между правым патриотизмом и борьбой за права геев, а также между нормативной гомосексуальностью и «глобальным доминирующим господством белого человека», — так начинает автор изложение выводов своего исследования.

«Мы живем в 21 веке!» — цитирует автор Анну Талисман. Без малого 250 страниц книги Ади Кунцман необыкновенно плотно насыщены информацией и идеями, новыми для русскоязычного общественного дискурса нового века. Эта информация и идеи  необходимы для навигации в новом мире, а еще больше для коммуникации со молодым поколением, выросшим в мире этих идей и концепций. Ведь даже самые культовые наши тексты полны предрассудков и откровенной ненависти.«Уходи, тень» — заклинали квиров-борцов за права человека метафорой из культовой пьесы Евгения Шварца русско-израильские интеллигенты, пытаясь исключить их из мира людей. Ади Кунцман показывает это на примере «Лагерных рассказов» Шаламова и «Крутого маршрута» Евгении Гинзбург.

Книга Ади Кунцман должна быть переведена на русский язык, может быть более популярно, не совсем в той строго научном форме, как она написана по-английски. Ее книга — еще и пособие для различных групп, как побеждать в общественной борьбе. Ведь революция — это процесс, а не событие, а вся русскоязычная община по сути квиры, и состоит из таких групп – изведавшим свою «странность» между угнетением и привилегированностью социально, политически, ментально и эмоционально. Пока же я с нетерпением жду следующую книгу Ади Кунцман «Дигитальный милитаризм», выход которой намечен в апреле.

 

wp1

Материал и фото прайд-парада Максима Райдера, который в своей колонке “Письма тельавивскому другу” в газете “Вести”, единственный в тогдашних русскоязычных СМИ положительно описал это мероприятие.

 

Впервые опубликовано в издании Релевант 15 марта 2015

Михаэль Дорфман © 2015
Michael Dorfman © 2015

 

 

Advertisements

%d bloggers like this: