Michael Dorfman’s Essentials

Рей Бредбери

Михаэль ДОРФМАН

Рей Бредбери: улитка в муравейнике

Па­мя­ти Рэя Бред­бе­ри (1920-2012)


«Когда мне было семь лет, я начал чи­тать на­уч­но-фан­та­сти­че­ские жур­на­лы, ко­то­рые гости остав­ля­ли в пан­си­оне моих де­душ­ки и ба­буш­ки в Ва­ке­гане, штат Ил­ли­о­нойс», — писал Рэй Бред­бе­ри в своём по­след­нем эссе, опуб­ли­ко­ван­ном «Нью-Йор­ке­ром» неза­дол­го до его кон­чи­ны. Я могу ска­зать о себе тоже самое. Среди пер­вых про­чи­тан­ных мною книг были на­уч­но-фан­та­сти­че­ские.

Я не могу уже вспом­нить, когда впер­вые про­чёл Бред­бе­ри. Ка­жет­ся, он был со мной все­гда. Рэй Бред­бе­ри при­хо­дил в мою жизнь три­жды. В юно­сти я от­крыл в биб­лио­те­ке его книги. По-рус­ски они были де­фи­ци­том, зато по-укра­ин­ски были вполне до­ступ­ны в за­ме­ча­тель­ных пе­ре­во­дах. Сна­ча­ла были «Мар­си­ан­ские хро­ни­ки», а уже позже по­э­ти­че­ские и ни на что не по­хо­жие из того, что я читал тогда: «Вино из оду­ван­чи­ков», «Зем­ля­нич­ная по­ля­на». Они от­кры­ли мне слой аме­ри­кан­ской куль­ту­ры ма­лень­ко­го го­род­ка, к ко­то­ро­му я иначе ни­ко­гда бы не при­шёл. Без него я бы ни­ко­гда бы не про­чёл ни Тру­ме­на Ка­по­те, ни тем более Уи­лья­ма Фолк­не­ра. О чём бы ни писал Бред­бе­ри, он писал о ха­рак­тер­ном ма­лень­ком аме­ри­кан­ском го­род­ке в Ил­ли­ной­се, в ко­то­ром он ро­дил­ся, и ко­то­рый носил с собой всюду, где бы ни по­се­лял­ся. К со­жа­ле­нию, я до­воль­но позд­но понял по­лез­ность такой жиз­нен­ной стра­те­гии.

«Есть куда более се­рьёз­ные пре­ступ­ле­ния, чем жечь книги. Одно из них – не чи­тать их» (Бред­бе­ри).

Bredbery2

В ле­ген­дар­ной серии «На­уч­ная фан­та­сти­ка» из­да­тель­ства «Мо­ло­дая гвар­дия» ко мне при­шёл «451 гра­дус по Фа­рен­гей­ту», 451 – это тем­пе­ра­ту­ра, при ко­то­рой горит бу­ма­га и роман об об­ще­стве, ко­то­рое со­жгло свои книги. Роман не ка­зал­ся мне таким стран­ным. Ведь и в нашей семье кни­го­лю­бов в мо­мен­ты опас­но­сти жгли книги. Во время раз­гу­ла го­су­дар­ствен­но­го ан­ти­се­ми­тиз­ма в на­ча­ле 1953 года, кода гэ­би­сты по­втор­но за­бра­ли мою ба­буш­ку Молку, уже от­си­дев­шую за си­о­низм, папа сжёг ев­рей­ские, немец­кие, поль­ские книги и рус­ские книги несо­вет­ско­го из­да­ния, быв­шие в доме. Со­вет­ская власть лю­би­ла уни­что­жать книги – я помню сбро­шен­ные в под­вал Ино­стран­ной биб­лио­те­ки во Льво­ве остат­ки биб­лио­те­ки львов­ско­го Осо­ли­не­ума, бо­га­тей­шей кол­лек­ции кня­зей Осо­лин­ских. Часть со­бра­ния са­мо­зван­ные осво­бо­ди­те­ли увез­ли в Моск­ву. Боль­шин­ство книг, вклю­чая ле­ген­дар­ные ев­рей­ские ма­ну­скрип­ты из кол­лек­ции ис­то­ри­ка Меира Ба­ла­ба­на, вла­сти свез­ли в 1948 году на бе­ло­вую фаб­ри­ку и уни­что­жи­ли. Новые хо­зя­е­ва жизни де­ла­ли это без озлоб­ле­ния. Книги сва­ли­ли во дворе, и же­ла­ю­щие могли уне­сти, что хо­те­ли. Же­ла­ю­щих спа­сать книги, как и в ро­мане Бред­бе­ри, на­шлось очень мало, хотя и не было в домах еще зомбо­я­щи­ков с вир­ту­аль­ны­ми «дру­зья­ми», за­ме­няв­ши­ми пер­со­на­жам Бред­бе­ри ре­аль­ное об­ще­ние.

«Я не пред­ска­зы­ваю бу­ду­щее, я пы­та­юсь его предот­вра­тить» (Бред­бе­ри).

Вто­рой раз Бред­бе­ри  при­шёл ко мне в жизнь, когда я ока­зал­ся в эми­гра­ции. Ан­глий­ско­го языка я не знал, а осва­и­вать его начал не со скуч­ных грам­ма­тик, а с книг, ко­то­рые любил. В 1982 году в Нью-Йор­ке я слу­чай­но попал на его вы­ступ­ле­ние. В неболь­шой книж­ной лавке пи­са­тель рас­ска­зы­вал о себе, а затем давал ав­то­гра­фы всем, кто купил книгу. Я пред­став­лял себе Бред­бе­ри убеж­дён­ным анар­хи­стом. Его по­ли­ти­че­ские взгля­ды (Рей­ган – луч­ший пре­зи­дент), может и объ­яс­ня­ли его непри­я­тие ком­му­низ­ма, но никак не объ­яс­ня­ли мне его стой­ко­го от­вра­ще­ния к мак­кар­тиз­му. Позже я понял, что про­ти­во­ре­чия нет. Куль­тур­ный анар­хизм пи­са­те­ля за­ме­ча­тель­но со­че­тал­ся с его ис­тин­но аме­ри­кан­ским кон­сер­ва­тиз­мом сто­рон­ни­ка всех видов сво­бо­ды и, самое глав­ное, про­тив­ни­ка вся­че­ско­го рода уто­пий – эко­но­ми­че­ских, со­ци­аль­ных, по­ли­ти­че­ских, ре­ли­ги­оз­ных и на­ци­о­наль­ных.

Через Бред­бе­ри я стал по­ни­мать смысл ли­бер­та­ри­ан­ско­го кон­сер­ва­тиз­ма, осо­бо­го аме­ри­кан­ско­го анар­хиз­ма, не име­ю­ще­го от­но­ше­ния ни к со­ци­а­лиз­му, ни к син­ди­ка­лиз­му, ни к со­вре­мен­ным нео­ли­бе­раль­ным ра­ди­ка­лам, ря­дя­щим­ся в одеж­ки кон­сер­ва­тиз­ма. Уже тогда я слы­шал ис­то­рии о пи­са­те­ле-фан­та­сте, опи­сы­вав­шем бу­ду­щее, но ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зы­вав­ше­го­ся жить в нём. Бред­бе­ри по­сле­до­ва­тель­но от­ка­зы­вал­ся от ком­пью­те­ра, от элек­трон­ной почты, от со­то­во­го те­ле­фо­на. Свои труды он писал на пе­чат­ной ма­шин­ке и фак­сом от­сы­лал млад­шей до­че­ри, ко­то­рая уже вела дела с из­да­те­ля­ми.

Bredbery1

«Мы че­ло­ве­че­ский му­ра­вей­ник на ми­ре-му­ра­вей­ни­ке» (Бред­бе­ри).

Тре­тий раз Бред­бе­ри при­шёл по­мочь мне в жизни, когда я по­се­лил­ся в Аме­ри­ке. Я при­зем­лил­ся в аэро­пор­ту имени Кен­не­ди в День неза­ви­си­мо­сти, 4 июля 2001 года. Через несколь­ко ме­ся­цев гря­нул тер­акт 11 сен­тяб­ря в Нью-Йор­ке, от ко­то­ро­го Аме­ри­ку ко­ло­бро­дит до сего дня. Я по­се­лил­ся в уют­ном зе­лё­ном при­го­ро­де, пол­то­ра часа элек­трич­кой до Ман­х­эт­те­на, так на­зы­ва­е­мой субур­бии. Я бро­дил по со­вер­шен­но пу­стым улоч­кам сво­е­го го­род­ка, с удив­ле­ни­ем гля­дел на мир, по­стро­ен­ный не во­круг че­ло­ве­ка, а во­круг его ав­то­мо­би­ля. Ве­че­ра­ми я гулял мимо окон, где мель­ка­ли от­све­ты те­ле­ви­зо­ров и ком­пью­те­ров. Там люди про­во­ди­ли время на­едине с их вир­ту­аль­ны­ми «дру­зья­ми». Лишь в при­го­род­ной Аме­ри­ке, ко­то­рая так при­вле­ка­тель­на в ки­но­филь­мах, а по сути яв­ля­ет­ся нео­ли­бе­раль­ным и сво­бод­но-ры­ноч­ным ва­ри­ан­том со­вет­ской хру­щё­бы, мне уда­лось по­нять и оце­нить силу пред­ви­де­ния Бред­бе­ри. Здесь я понял, как герои ста­но­вят­ся при­тес­ни­те­ля­ми – ведь по­жар­ный в де­ре­вян­ной Аме­ри­ке – это доб­ро­во­лец, на­ря­ду с ше­ри­фом — куль­то­вый герой, куда боль­ше во­ен­но­го. Сжи­га­ни­ем книг в «451-м гра­ду­се по Фа­рен­гей­ту» за­ни­ма­ют­ся ге­рои-по­жар­ные, по­то­му что это не про­сто ра­бо­та, а «новый ге­ро­изм», охра­на об­ще­ства от книж­ной за­ра­зы. Гуляя по обо­чи­нам шоссе, я ловил на себе недо­умён­ные взгля­ды ав­то­мо­би­ли­стов и опять вспо­ми­нал раз­мыш­ле­ние Бред­бе­ри об от­чуж­дён­но­сти гу­ля­ю­щих пеш­ком, когда все долж­ны быть за рулём. У Стру­гац­ких есть силь­ный образ жука в му­ра­вей­ни­ке. Бред­бе­ри на­пи­сал слова о че­ло­ве­че­ском му­ра­вей­ни­ке на ми­ре-му­ра­вей­ни­ке. Он сам здесь никак не жук, а улит­ка в му­ра­вей­ни­ке. Зря­чая улит­ка, умуд­ря­ю­ща­я­ся уно­сить с собой свой мир и учить дру­гих, как это надо де­лать.

«По сути, оба бога слепы, Разум и Страсть, — го­во­рил Бред­бе­ри в 2003 году. — Страсть ослеп­ля­ет себя, спеша в бу­ду­щее. Разум ослеп­ля­ет себя на­сто­я­щим, и тоже не имеет жизни, ради са­мо­со­зна­ния гасит все искры, все по­ры­вы, все шансы стать есте­ствен­ным. В свете Ра­зу­ма под­со­зна­ние, по­доб­но улит­ке, пря­чет­ся в свой домик. Гля­деть во­круг, не об­ра­щать вни­ма­ния, ры­чать, кри­чать в своей ра­бо­те — и тогда под­со­зна­ние су­ще­ствен­но­го на миг от­кро­ет­ся тебе, пре­вра­ща­ясь из улит­ки во льва, и разо­бьёт все остав­ши­е­ся оковы… Чтобы оста­вать­ся в своём уме, мы не можем жить толь­ко ра­з­умом или толь­ко стра­стью. Наше ис­кус­ство может по­мочь вы­ве­сти нас сквозь джунгли по тре­вож­но­му, вос­хи­ти­тель­но­му, стран­но­му, рас­слаб­ля­ю­ще­му и од­но­вре­мен­но бод­ря­ще­му пути к сла­дост­но­му Ра­зу­му. Од­на­ко мой Бог, Разум, не может вести нас к стра­сти. Он по­про­сту не знает туда пути».

Впервые опубликовано в Sensus Novus 7 июня 2012

Михаэль Дорфман © 2012
Michael Dorfman © 2012

 

Blog at WordPress.com.

%d bloggers like this: