Michael Dorfman’s Essentials

Роза Люксембург

Ми­ха­эль ДОРФ­МАН

Урок Розы Люксембург

 

Роза Люк­сем­бург (5 марта 1871 г. — 15 ян­ва­ря 1919 г.)

«Ко­пель­ман ходил в ар­мей­ской ши­не­ли и изо дня в день ждал ми­ро­вую ре­во­лю­цию. Он не ин­те­ре­со­вал­ся жен­щи­на­ми по­то­му, что един­ствен­ной лю­бо­вью его жизни была пла­мен­ная Роза Люк­сем­бург». Это из по­ве­сти ев­рей­ско­го пи­са­те­ля Пе­ре­ца Мар­ки­ша «То­ва­ри­щи ку­ста­ри» — ран­не­го про­из­ве­де­ния со­вет­ско­го соц­ре­а­лиз­ма. Пла­мен­ной на­звал Розу Люк­сем­бург Троц­кий, и этот эпи­тет при­лип к ней даже тогда, когда ав­тор­ство Троц­ко­го стало опас­но вспо­ми­нать. Троц­кий ска­зал ещё «этой хруп­кой жен­щине была свой­ствен­на му­же­ствен­ная сила мысли».

Имя пла­мен­ной Розы

Ленин ценил труды Розы Люк­сем­бург. Люк­сем­бург ни­ко­гда не от­ве­ча­ла ему вза­им­но­стью, ви­де­ла в его ре­во­лю­ции сте­че­ние об­сто­я­тельств и голый по­ли­ти­че­ский рас­чёт. Пи­са­ла, что од­но­пар­тий­ная си­сте­ма гро­зит пе­ре­рож­де­ни­ем дик­та­ту­ры про­ле­та­ри­а­та в дес­по­ти­че­скую власть над на­ро­дом, лишь мас­ки­ру­ю­щу­ю­ся под ком­му­низм. Позже Троц­кий ис­поль­зо­вал позд­ние пись­ма Люк­сем­бург в борь­бе со ста­ли­низ­мом. Бро­шю­ру Розы Люк­сем­бург «Рус­ская ре­во­лю­ция» (где она резко кри­ти­ку­ет од­но­пар­тий­ную дик­та­ту­ру боль­ше­ви­ков) пе­ре­ве­ли на рус­ский язык, и тайно про­во­зи­ли в СССР.

Всё это было ей про­ще­но в Со­вет­ской Рос­сии по­то­му, что ре­во­лю­ция нуж­да­лась в ве­ли­ко­му­че­ни­ках. «Мы смело в бой пой­дём за власть Со­ве­тов, и как один умрём в борь­бе за это…» Троц­кий объ­явил Розу Люк­сем­бург «му­че­ни­цей ре­во­лю­ции». Труд­но ска­зать, какие со­об­ра­же­ния не поз­во­ли­ли несо­сто­яв­ше­му­ся свя­щен­ни­ку Ста­ли­ну раз­вен­чать уже ка­но­ни­зи­ро­ван­ную му­че­ни­цу. Воз­мож­но, при­чи­на в том, Ста­лин был куда мягче к жен­щи­нам-ре­во­лю­ци­о­нер­кам, чем к муж­чи­нам. Факт, что он оста­вил жить боль­шин­ство ре­во­лю­ци­о­не­рок ле­нин­ско­го окру­же­ния, тогда как под ко­рень уни­что­жил муж­скую часть ле­нин­ской гвар­дии. Мы уже ро­ди­лись в мире, где Роза Люк­сем­бург – это было имя улиц и пло­ща­дей, сёл и са­на­то­ри­ев и фаб­рик, кон­фет, па­пи­рос и шел­ко­вых пла­тьев. В Гер­ма­нии мне при­хо­ди­лось стал­ки­вать­ся лишь с крайне ле­вы­ми. Для них «Крас­ная Роза» тоже была сен­ти­мен­таль­ной ико­ной на пла­ка­тах.

В Со­вет­ском Союзе чтили па­мять Розы Люк­сем­бург, несмот­ря на то, что она кри­ти­ко­ва­ла боль­ше­ви­ков

Вы­шед­ший в свет сбор­ник писем Розы Люк­сем­бург по­ка­зы­ва­ет её не толь­ко дог­ма­ти­че­ской марк­сист­ской, неуто­ми­мой спор­щи­цей и кри­ти­ком вся­че­ских от­кло­не­ний от док­три­ны марк­сиз­ма, пу­га­лом немец­ких обы­ва­те­лей, ве­рив­ших, что эта поль­ская ев­рей­ка хочет под­жечь Ев­ро­пу (может от­сю­да и пла­мен­ная).  Она была всем этим, а ещё она была лю­бя­щей, сен­ти­мен­таль­ной и ро­ман­ти­че­ской жен­щи­ной. Люк­сем­бург до­воль­но силь­но хро­ма­ла, по­то­му не могла хо­дить да­ле­ко. Лю­би­ла слу­шать пение птиц из окна. Пер­вая ми­ро­вая за­ста­ла её в Гер­ма­нии, и в пе­ри­од с 1915- го по 1918 год она по боль­шей части пи­са­ла пись­ма – муж­чи­нам-дру­зьям и лю­бов­ни­кам, жен­щи­нам–дру­зьям и жёнам лю­бов­ни­ков. Од­на­ж­ды Роза Люк­сем­бург спро­си­ла мно­го­лет­не­го друга, со­вет­чи­ка и, одно время, спут­ни­ка жизни Лео Йо­ги­ле­са, что де­лать с одо­ле­ва­ю­щи­ми её иде­я­ми и со­мне­ни­я­ми. Совет был таким: «Сразу пиши об этом». Люк­сем­бург пи­са­ла ему по-поль­ски, он от­ве­чал ей по-рус­ски. Пись­ма Йо­ге­ле­са по боль­шей части утра­че­ны, но пись­ма Розы Люк­сем­бург тща­тель­но со­би­ра­лись, пе­ре­во­ди­лись: сна­ча­ла на немец­кий, а сей­час вышли по-ан­глий­ски.

Про­тив те­че­ния

В Со­вест­кой Рос­сии из­да­ва­ли книги Розы Люк­сем­бург, хотя в них со­дер­жа­лась жёст­кая кри­ти­ка со­вет­ско­го ре­жи­ма

Сбор­ник писем мог бы быть и до­пол­не­ни­ем к ком­му­ни­сти­че­ско­му житию тео­ре­ти­ка и му­че­ни­цы ре­во­лю­ции, и де­ко­ра­ци­ей к сен­ти­мен­таль­но­му об­ра­зу Розы, со­здан­но­му немец­ки­ми ле­вы­ми. Од­на­ко Роза Люк­сем­бург ак­ту­аль­на в со­вре­мен­ных об­ще­ствен­ных усло­ви­ях. Нера­вен­ство между бед­ны­ми и бо­га­ты­ми давно за­шка­ли­ло за черту того, что ещё недав­но счи­та­лось по­ли­ти­че­ским здра­вым смыс­лом. Со­ци­аль­ные права ра­бо­чих давно от­ка­ти­лись ниже той точки, ко­то­рой до­стиг­ли немец­кие ра­бо­чие вре­мён Вто­ро­го ин­тер­на­ци­о­на­ла, имев­шие ши­ро­кие проф­со­юз­ные права и го­су­дар­ствен­ное ме­ди­цин­ское обес­пе­че­ние. Ны­неш­ние ин­тел­лек­ту­а­лы ока­за­лись в той же по­зи­ции, что и по­ко­ле­ние Розы Люк­сем­бург 100 лет назад – ка­пи­та­лизм сам по себе не обе­ща­ет ни ав­то­ма­ти­че­ско­го са­мо­раз­ру­ше­ния, ни ав­то­ма­ти­че­ско­го улуч­ше­ния си­ту­а­ции. Мы от­бро­си­ли одну псев­до­на­уч­ную веру в неиз­беж­ное на­ступ­ле­ние со­ци­а­лиз­ма с тем, чтобы усво­ить дру­гую такую же псев­до­на­уч­ную ил­лю­зию, что якобы ры­ноч­ный ка­пи­та­лизм неиз­беж­но ис­прав­ля­ет об­ще­ствен­ные про­бле­мы. Ми­сти­цизм, со­про­вож­дав­ший со­ци­а­ли­сти­че­скую веру в са­мо­раз­ру­ше­ние ка­пи­та­лиз­ма, лишь сме­нил­ся столь же ми­сти­че­ской верой в са­мо­кор­рек­ти­ру­ю­щую силу ка­пи­та­лиз­ма. Наше нео­ли­бе­раль­ное время сбли­жа­ет с марк­сиз­мом Розы Люк­сем­бург дог­ма­ти­че­ская и без­за­вет­ная вера в эко­но­ми­че­ские силы, по­ле­ми­че­ский мо­низм в спо­рах с оп­по­нен­та­ми, зло­упо­треб­ле­ние эко­но­ми­че­ски­ми ме­та­фо­ра­ми. Надо толь­ко за­ме­нить веру Розы Люк­сем­бург в то, что вся­че­ское добро при­дет с ро­стом ра­бо­че­го клас­са на ис­по­ве­ду­е­мую нынче веру в «сред­ний класс» и ownership society. По­ко­ле­ние Розы Люк­сем­бург в точ­но­сти, как и мы, на­прас­но на­де­я­лось, что ми­ро­вой по­ря­док опре­де­ля­ет­ся си­ла­ми ис­то­рии и это де­ла­ет «ру­ко­во­дя­щие идеи» пра­виль­ны­ми и вез­де­су­щи­ми.

Роза Люк­сем­бург – несо­мнен­но один из круп­ней­ших тео­ре­ти­ков ле­во­го крыла Вто­ро­го ин­тер­на­ци­о­на­ла. И не толь­ко тео­ре­тик. Она ак­тив­но участ­во­вал в ра­бо­чем дви­же­нии в Верх­ней Си­ле­зии. Во время ре­во­лю­ции 1905 года в Рос­сии от­пра­ви­лась в вос­став­шую Вар­ша­ву. От ба­сту­ю­щих поль­ских ра­бо­чих она пе­ре­ня­ла веру в то, что все­об­щая за­ба­стов­ка может опро­ки­нуть ка­пи­та­лизм. В Гер­ма­нии ей не уда­лось убе­дить в этом то­ва­ри­щей, не же­лав­ших свя­зы­вать­ся с по­ли­ци­ей. Она пи­са­ла о Карле Ка­ут­ском, как о «хо­лод­ном док­три­не­ре, раз­бив­шем мои мечты».

В 1914 году боль­шин­ство немец­ких со­ци­а­ли­стов под­да­лось на­ци­о­на­ли­сти­че­ской ис­те­рии. Роза Люк­сем­бург стой­ко от­ста­и­ва­ла свои идеи со­ци­а­ли­сти­че­ской со­ли­дар­но­сти. Она при­зы­ва­ла во­ждей со­ци­а­ли­стов Гер­ма­нии под­нять немец­ких ра­бо­чих на все­об­щую за­ба­стов­ку, а не одоб­рять их от­прав­ку на войну с фран­цуз­ски­ми ра­бо­чи­ми. Зная, что слу­чи­лось потом, надо ду­мать, что права была Роза Люк­сем­бург. Де­сять мил­ли­о­нов по­гиб­ших сол­дат, раз­вал ин­тер­на­ци­о­наль­но­го со­ци­а­ли­сти­че­ско­го дви­же­ния. Труд­но пред­ста­вить себе исход со­бы­тий хуже. Когда ста­рый ми­ро­вой по­ря­док рух­нул, никто не был готов к на­ступ­ле­нию но­во­го.

Роза Люк­сем­бург была одним из круп­ней­ших тео­ре­ти­ков II Ин­тер­на­ци­о­на­ла

По­зи­ции Розы Люк­сем­бург вы­да­ва­ли свою сла­бость со­ци­а­лиз­ма в на­ци­о­наль­ном во­про­се. С одной сто­ро­ны, её зна­ние поль­ской и ев­рей­ской спе­ци­фи­ки, не поз­во­ля­ли ей взять сто­ро­ну немец­ких то­ва­ри­щей. Немец­кие со­ци­а­ли­сты ис­по­ве­до­ва­ли гер­ман­ский куль­тур­ный им­пе­ри­а­лизм, по­ла­гая, что со­ци­а­ли­сти­че­ская ре­во­лю­ция будет спо­соб­ство­вать рас­про­стра­не­нию гер­ман­ской ци­ви­ли­за­ции в мире. Она резко воз­ра­жа­ла Ка­ут­ско­му, счи­тав­ше­му, что «луч­шее, что мы можем сде­лать для поль­ских ра­бо­чих, – это гер­ма­ни­зи­ро­вать их». С дру­гой сто­ро­ны, она резко воз­ра­жа­ла про­тив рож­дав­ше­го­ся поль­ско­го на­ци­о­на­лиз­ма.

Поль­ский со­ци­а­лист Ка­зи­меж Кел­лес-Кра­уз утвер­ждал, что нации — это по­рож­де­ние ка­пи­та­лиз­ма, что ин­ду­стри­а­ли­за­ция по­рож­да­ет не толь­ко новые со­ци­аль­ные клас­сы, но и нации. Люди, го­во­ря­щие на одном языке, и вы­рван­ные из де­рев­ни, на­хо­дят себя в от­чуж­дён­ной среде про­мыш­лен­ных го­ро­дов, и их са­мо­иден­ти­фи­ка­ция будет пре­жде всего на­ци­о­наль­ной, а затем уже клас­со­вой. Он пред­ска­зы­вал, что в Рос­сий­ской им­пе­рии вслед за поль­ским на­ци­о­наль­ным воз­рож­де­ни­ем по­сле­ду­ют укра­ин­ское, ев­рей­ское и дру­гие. Кел­лес-Кра­уз утвер­ждал, что на­ци­о­наль­ная по­ли­ти­ка не при­вя­за­на ни к на­ци­о­наль­но­му го­су­дар­ству, ни  к об­ла­да­нию тра­ди­ци­он­ной тер­ри­то­рии, а свя­за­на лишь  с со­вре­мен­ной ин­ду­стри­а­ли­за­ци­ей и общим язы­ком. В до­ка­за­тель­ство он при­во­дил си­о­низм. Позже его идеи дали тол­чок для очень мно­гих левых в эми­гра­ци­ях и диас­по­рах.

“Неисто­вая Роза” ак­тив­но участ­во­ва­ла в ра­бо­чем дви­же­нии

Роза Люк­сем­бург ро­ди­лась в За­мо­стье.  Се­год­ня это про­вин­ци­аль­ный го­ро­док, а в то время За­мо­стье было важ­ным тор­го­вым цен­тром Люб­лин­ско­го во­е­вод­ства Цар­ства Поль­ско­го, на­се­лён­но­го по­ля­ка­ми и ев­ре­я­ми и окру­жён­но­го укра­ин­ски­ми де­рев­ня­ми. Тогда эта тер­ри­то­рия была ча­стью Рос­сий­ской им­пе­рии. Роза Люк­сем­бург пи­са­ла док­тор­скую дис­сер­та­цию на тему об эко­но­ми­че­ском раз­ви­тии Поль­ши, и счи­та­ла, что факт при­над­леж­но­сти Цар­ства Поль­ско­го к рос­сий­ско­му рынку важ­ней на­ци­о­наль­ных во­про­сов. Тем более, что она ви­де­ла, что раз­ре­ше­ние поль­ско­го во­про­са в Рос­сии невоз­мож­но без раз­ре­ше­ния ев­рей­ско­го и укра­ин­ско­го.

Од­на­ко по­бе­да в споре с Кел­лес-Кра­у­сом до­ста­лась Розе Люк­сем­бург не столь­ко бла­го­да­ря идео­ло­ги­че­ским ар­гу­мен­та, сколь­ко по при­чи­нам су­гу­бо по­ли­ти­че­ским. По сути, это была борь­ба за по­мощь со сто­ро­ны фран­цуз­ских со­ци­а­ли­стов, крайне необ­хо­ди­мая для на­хо­див­ших­ся на неле­галь­ном по­ло­же­нии со­ци­а­ли­стов Рос­сий­ской им­пе­рии. С одной сто­ро­ны, фран­цуз­ские со­ци­а­ли­сты лю­би­ли ви­деть себя на сто­роне угне­тён­ных по­ля­ков. С дру­гой, они были ча­стью ис­теб­лиш­мен­та, па­ни­че­ски бо­яв­ше­го­ся уси­ле­ния объ­еди­нен­ной Гер­ма­нии. Во Фран­ции ещё хо­ро­шо пом­ни­ли по­зор­ное по­ра­же­ние в войне 1870 года. Обо­рон­ная стра­те­гия Фран­цуз­ской рес­пуб­ли­ки стро­и­лась на во­ен­ном союзе с идео­ло­ги­че­ски чуж­дой им ав­то­кра­ти­че­ской Рос­сий­ской им­пе­ри­ей. Под­держ­ка стрем­ле­ния к неза­ви­си­мо­сти Поль­ши озна­ча­ла рас­пад Рос­сий­ской им­пе­рии, а за ней и по­ра­же­ние Фран­ции. Стра­те­ги­че­ские со­об­ра­же­ния, как во­дит­ся, при­кры­ва­лись рас­суж­де­ни­я­ми о за­щи­те рес­пуб­ли­ки про­тив ти­ра­нии, о вы­жи­ва­нии ин­тер­на­ци­о­наль­но­го со­ци­а­лиз­ма. Люк­сем­бург  ма­стер­ски ис­поль­зо­ва­ла эти за­та­ён­ные стра­хи. Ос­нов­ным ар­гу­мен­том стало, в общем, вер­ное со­об­ра­же­ние, что воз­ник­но­ве­ние новых неза­ви­си­мых го­су­дарств  может за­мед­лить на­ступ­ле­ние со­ци­а­ли­сти­че­ской ре­во­лю­ции. На съез­де Вто­ро­го ин­тер­на­ци­о­на­ла в Па­ри­же в 1896 году она су­ме­ла про­ва­лить ре­зо­лю­цию о под­держ­ке неза­ви­си­мо­сти Поль­ши. Это со­зда­ло ей вра­гов среди по­ля­ков. Одним из них был то­ва­рищ Дзюк — Йозеф Пил­суц­кий, бу­ду­щий отец Вто­рой поль­ской рес­пуб­ли­ки, ещё не про­явив­ший себя ли­де­ром поль­ских со­ци­а­ли­стов. Были и дру­зья. Одним из дру­зей стал то­ва­рищ Якуб — Фе­ликс Дзер­жин­ский, тоже ещё ничем не от­ли­чив­ший­ся, бу­ду­щий со­зда­тель со­вет­ских спец­служб.  Неко­то­рые счи­та­ют, что их друж­ба была более тес­ной, чем про­сто друж­ба.

По­ле­ми­че­ская страсть

Пись­ма Розы Люк­сем­бург очень скупы на лич­ные по­дроб­но­сти. Она пе­ре­жи­ва­ет за дру­зей на фрон­те, в си­бир­ской ссыл­ке, но нигде нет ни слова о том, что сама про­чув­ство­ва­ла в немец­кой тюрь­ме. По­ле­ми­ка, борь­ба слу­жи­ла для неё сти­му­ля­то­ром, воз­буж­да­ла кровь, эмо­ции и стра­сти. Неда­ром, один из псев­до­ни­мов, ко­то­рый она вы­бра­ла во время по­ле­ми­ки с поль­ски­ми со­ци­а­ли­ста­ми, был Мацей (Мат­вей) Розга.

Кадр из филь­ма ре­жис­сё­ра Мар­га­ре­те фон Тро­т­та “Роза Люк­сем­бург” (в глав­ной роли Бар­ба­ра Зу­ко­ва)

Кто-то из био­гра­фов за­ме­тил, что со вре­ме­нем Роза Люк­сем­бург вы­би­ра­ла всё более мо­ло­дых муж­чин для любви и всё более ста­рых для нена­ви­сти. Одним из таких объ­ек­тов нена­ви­сти стал Эду­ард Берн­штейн. Ре­ви­зи­о­низм тогда ещё не был ру­га­тель­ством, тем более не си­но­ни­мом для ереси. Берн­штейн  по­ла­гал, что Маркс оши­бал­ся в неко­то­рых клю­че­вых во­про­сах – нера­вен­ство между ра­бо­чим клас­сом и дру­ги­ми не обя­за­тель­но уве­ли­чи­ва­ет­ся; ка­пи­тал не обя­за­тель­но кон­цен­три­ру­ет­ся в сужа­ю­щем­ся кругу мо­но­по­ли­стов; эм­пи­ри­че­ские на­блю­де­ния при­во­ди­ли к вы­во­ду, что мир вовсе не дви­жет­ся к неми­ну­е­мой ре­во­лю­ции из-за про­ти­во­ре­чий ка­пи­та­лиз­ма. Берн­штейн утвер­ждал, что не стоит до­жи­дать­ся ре­во­лю­ции, чтобы до­би­вать­ся улуч­ше­ния усло­вий труда и прав ра­бо­чих. Ведь безо вся­кой ре­во­лю­ции они до­би­лись в Гер­ма­нии права на объ­еди­не­ние в проф­со­ю­зы, го­су­дар­ствен­но­го ме­ди­цин­ско­го обес­пе­че­ния и со­кра­ще­ния ра­бо­чей неде­ли. И все это воз­мож­но внут­ри ка­пи­та­ли­сти­че­ской си­сте­мы.

Па­мят­ник Розе Люк­сем­бург

Роза Люк­сем­бург со всей стра­стью об­ру­ши­лась на Берн­штей­на. В ход пошли не толь­ко нема­лый ли­те­ра­тур­ный та­лант, ма­стер­ское вла­де­ние язы­ка­ми, но ора­тор­ские свой­ства, спо­соб­ность при­вле­кать людей, как боль­шие массы на ми­тин­гах, так и неболь­шие груп­пы в пив­ных и на пик­ни­ках. Роза Люк­сем­бург во­рва­лась жизнь немец­ких со­ци­а­ли­стов, вед­ших раз­ме­рен­ную и доб­ро­по­ря­доч­ную жизнь мел­ких бур­жуа. Для мно­гих вид­ных ли­де­ров она стала жен­щи­ной, с ко­то­рой хо­те­лось про­во­дить время. Она по­дру­жи­лась и с жё­на­ми со­ци­а­ли­сти­че­ских ли­де­ров. Ка­ут­ский был неска­зан­но рад, когда в по­ле­ми­ку про­тив Берн­штей­на вклю­чи­лась Роза Люк­сем­бург. Впро­чем, про­шло не так много вре­ме­ни, и она об­ру­ши­лась с кри­ти­кой на него са­мо­го.

Несмот­ря на глу­бо­кую веру в идеи марк­сиз­ма, в то, что раз­ви­тие про­из­вод­ствен­ных сил при­ве­дёт к по­ли­ти­че­ским ре­во­лю­ци­ям, она все­гда ис­пы­ты­ва­ла со­мне­ния по по­во­ду того, как спра­вят­ся со­ци­а­ли­сты с раз­ру­ша­ю­щей силой при­об­ре­тен­ной вла­сти. Она все­гда была скеп­ти­че­ски на­стро­е­на в от­но­ше­нии ле­нин­ской тео­рии за­во­е­ва­ния и удер­жа­ния вла­сти Ле­ни­на, хотя ве­ри­ла в силы ис­то­рии и ре­во­лю­ци­он­но­го клас­са. Она не ве­ри­ла, что без ре­во­лю­ции в Ев­ро­пе на рус­скую ре­во­лю­цию «нель­зя рас­счи­ты­вать». От­ста­лая и на­силь­ствен­ная ре­во­лю­ция в Рос­сии, по мне­нию Люк­сем­бург, могла толь­ко дис­кре­ди­ти­ро­вать со­ци­а­ли­сти­че­скую идею. Но она на­де­я­лась, что рус­ский при­мер вдох­но­вит немец­ких ра­бо­чих взять власть, и  тогда уже немец­кий про­ле­та­ри­ат ока­жет по­мощь своим то­ва­ри­щам в Рос­сии. Она де­ла­ла для ре­во­лю­ции в Гер­ма­нии всё, что могла, и по­гиб­ла ради неё.

***

Из­да­ние писем пред­на­зна­че­но для под­го­тов­лен­ных чи­та­те­лей. Об­шир­ные ком­мен­та­рии, ско­рей по­ле­ми­че­ские, чем ин­фор­ма­тив­ные. Ком­мен­та­то­ры и из­да­те­ли мало осве­дом­ле­ны и о рус­ской ре­во­лю­ции, и об об­шир­ных свя­зях и спо­рах Люк­сем­бург с со­ци­а­ли­ста­ми в её род­ной Поль­ше, и её ев­рей­ских кор­нях и свя­зях. Мно­гие ис­то­ри­че­ские фи­гу­ры упо­ми­на­ют­ся там лишь как субъ­ек­ты, о ко­то­рых пи­са­ла Люк­сем­бург, либо как ав­то­ры ста­тей за или про­тив неё. Леон Ва­си­лев­ски (в бу­ду­щем поль­ский ми­нистр ино­стран­ных дел, ис­то­рик один из со­зда­те­лей новой поль­ской го­су­дар­ствен­но­сти, отец Ванды Ва­си­лев­ской) в сбор­ни­ке пред­став­лен лишь как автор «раз­гром­ной ста­тьи» про­тив Розы. Иг­на­ци Да­шинь­ски (пер­вый поль­ский пре­мьер-ми­нистр, один наи­бо­лее бли­ста­тель­ных поль­ских пуб­ли­ци­стов) — и вовсе как че­ло­век, чья жена за­бе­ре­ме­не­ла до сва­дьбы. И если брать книгу бук­валь­но, то её ге­ро­и­ня – лишь жен­щи­на с весь­ма за­пу­тан­ны­ми лю­бов­ны­ми афе­ра­ми, ко­то­рой слу­чи­лось быть пра­вой прак­ти­че­ски по всем глав­ным во­про­сам её вре­ме­ни. Роза Люк­сем­бург за­слу­жи­ва­ет куда боль­ше этого.

Роза Люк­сем­бург вме­сте Кар­лом Либ­к­нех­том была убита кон­вой­ны­ми по до­ро­ге в тюрь­му Мо­абит 15 ян­ва­ря 1919 г.

Роза Люк­сем­бург ве­ри­ла в то, что раз­ви­тие ка­пи­та­лиз­ма ав­то­ма­ти­че­ски при­ве­дёт к ре­ше­нию про­блем. Несо­мнен­но, она оши­ба­лась. Про­шло сто лет, и стало от­чёт­ли­во видно, что Берн­штейн был ближе к ис­тине, чем Люк­сем­бург. Од­на­ко наша вера в «ли­бе­ра­ли­за­цию рынка», в «раз­ре­гу­ли­ро­ван­ный» сво­бод­ный рынок, в при­ва­ти­за­цию всего об­ще­ствен­но­го и ком­мер­ци­а­ли­за­цию всего част­но­го очень по­хо­жа на веру Розы Люк­сем­бург в «осво­бож­де­ние труда». Если бы все было так про­сто, то самые бо­га­тые из нас пер­вы­ми бы про­яв­ля­ли со­зна­тель­ность и с го­тов­но­стью пла­ти­ли бы на­ло­ги и по­сы­ла­ли своих детей на войну. Мы знаем, что это не так. Об­ще­ство не об­ре­че­но ни на клас­со­вую борь­бу, ни на иму­ще­ствен­ное нера­вен­ство, ни де­тер­ми­ни­ро­ва­но ни­ка­ки­ми со­ци­аль­ны­ми си­ла­ми. Об­ще­ство – это то, что мы сами из него де­ла­ем.

«Урок жизни Розы Люк­сем­бург, — пишет Ти­мо­ти Снай­дер, — не в том, что она оши­ба­лась, а мы правы, а в том, что мы обя­за­ны взять от­вет­ствен­ность за свою жизнь, за свой рынок, за своё об­ще­ство и свой народ, а не на­де­ять­ся на де­тер­ми­низм, пре­сле­до­вать оп­по­нен­тов уни­чи­жи­тель­ны­ми ар­гу­мен­та­ми, и на­де­ять­ся, что, в конце кон­цов, жизнь все ис­пра­вит. Жизнь ни­че­го не ис­прав­ля­ла рань­ше и не исправит те­перь».

Впервые опубликовано в Sensus Novus 16 июня 2011

Все права принадлежат Михаэлю Дорфману © 2011
© 2011 by Michael Dorfman.  All rights reserved.

Blog at WordPress.com.

%d bloggers like this: