Michael Dorfman’s Essentials

Читая Уэльбека в Стамбуле

Михаэль Дорфман

Читая Уэльбека в Стамбуле

Власть во Франции берут «Мусульманские братья» – так выглядит будущее в романе «Покорность» Мишеля Уэльбека. Но роман вовсе не об исламизме, а о нас, выходцах из стабильного послевоенного порядка, встречающих хмурое утро нового века. Уэльбек не мусульман боится, а радикальной ломки во имя будущего. Возможно, писатели и художники предвидят общественные изменения куда ясней, чем толпы аналитиков, политологов и экспертов.

wordp_ulenbeck

Стамбул встречал суетой. Никаких следов недавнего кровавого террористического акта в аэропорту Ататюрка не было заметно. После попытки переворота о нем вспоминалось с трудом. Никаких следов переворота за сутки между полетами я тоже не заметил. Когда-то я имел отношение к работам по модернизации турецких подводных лодок и нескольким другим подобным проектам. Я запланировал провести в Стамбуле сутки между рейсами. Хотел повидаться с несколькими турецких отставниками и офицерами – партнерами и друзьям тех времен, чтобы обсудить дела, представляющие взаимный интерес. Я загодя составил плотный график, однако никто не откликнулся на мою просьбу подтвердить встречу.

wordp_ulenbeck0

В смутные времена не хотелось тревожить своих знакомых по интернету. Для досуга оставалась непонятно почему купленная по большой скидке в аэропорту Кеннеди «Покорность» Уэльбека – автора, которого вообще-то я читать не собирался. Боялся попасть на очередную «Еврабию» или «Мечеть Парижской Богоматери». Мешала и скандальная репутация писателя, называвшего себя исламофобом. Строгая в этих делах французская юстиция даже привлекала Уэльбека к суду по обвинению в разжигании вражды (он публично назвал ислам «глупейшей религией»). Да уж очень превозносил Уэльбека определенный сегмент социальных сетей, с которым не хотелось иметь ничего общего.

«Покорность» не писалась для легкого и быстрого чтения. Книга вышла как раз в канун расстрела мусульманскими экстремистами редакции сатирического журнала Шарли Эбдо. И быстро стала бестселлером в Европе. Затем волна беженцев, рост страхов и ксенофобии, террористические акты, американские кандидаты в президенты, требовавшие остановить иммиграцию мусульман – все это вдруг сделало «Покорность» самым актуальным романом последних лет. Тем более, что Голливуд в основном кормит публику боевиками о том, как опасна и трудна служба патриота-мусульманина, помогающего спецслужбам в их незримых боях на фронтах «глобальной войны с террором», а либерально-политкорректные литературные круги боятся трогать эту тему.

 

wordp_ulenbeck2

Карикатура в Шарли Эбдо <<Предсказания мага Уэльбека, В 2015 я потерял зуб. В 2020 я справляю Рамадан”>> 

 

Французское название «Soumission» по-русски перевели как «покорность», хотя здесь уместнее слово «подчинение». Роман о том, что к власти во Франции на выборах 2022 г. приходят «Мусульманские братья» в коалиции с полностью импотентными, готовыми на все, чтобы удержаться в своих креслах, социалистами и правыми. «Мусульманские братья» в романе – не какие-нибудь экстремисты, а респектабельные политики, рассуждающие о демократии и власти закона. Они резко враждебны террористам, которых презирают, как «любителей». У них громадные планы исламизации Европы через присоединения к ЕС Турции, Египта и Туниса. Их противник –Национальный Фронт во главе с Марин Ле Пен проиграл с небольшой разницей в голосах. Марин Ле Пен в романе — страстный, но малоэффективный политик.

Франция в романе Уэльбека уже балансирует на грани краха, а новая власть принимает законы, делающие жизнь еще труднее. Перемен много, и они обрушиваются все сразу: принудительное ношение платков, резкое сокращение бюджетов на образование, поощрения еврейской эмиграции в Израиль, отмена равенства между мужчинами и женщинами.

Туристу в Стамбуле трудно судить, насколько фабула «Покорности» релевантна происходящему в Турции. Информация здесь отрывочна, а аналитика – это «говорящие головы», озвучивающие определенные позиции, да репортажи приезжих корреспондентов, сверстанные по  принципу «один сказал, другой сказал». Ложь больше не принято называть по имени. Приметы покорности видны и в возросшем (по сравнению с прошлыми визитами) количеству женщин в никабах, и потому, что многие турецкие друзья в социальных сетях, еще вчера критиковавшие правительство, внезапно замолчали, либо постят патриотические посты.

Еще пред выборами главный герой «Покорности» – профессор французской литературы Франсуа рефлексирует о том, что нормальной жизни больше не будет, независимо от того, кто победит. «Нет никаких оснований, почему я должен избежать горя, болезни или страдания. Однако до сих пор я всегда надеялся покинуть этот мир без излишнего насилия».

Это мечта, понятная только тем, кто вырос в промышленно развитой стране во второй половине 20-го века, когда казалось, что порядок, установленный после Второй мировой войны незыблем.  Дело здесь вовсе не в исламистах. Для каждого было свое хмурое утро нового века. Россияне почувствовали его с наступлением «лихих 90-х», и не только тогда. Украинцы – еще и в 2013, когда они проснулись в состоянии необъявленной против них войны. Для русских израильтян таким кошмаром стали палестинские восстания-интифады, когда пришел ужас, что убежав из-под падающих обломков СССР, они могут быть вынуждены сняться с места и бежать опять неведомо куда. Раздавленный глобальным финансовым обвалом американский рабочий и средний класс, подобно Франсуа сегодня рассуждает о том, что кто бы ни победил на выборах, «нормальной жизни больше не будет».

В романе нет сцен насилия и сопротивления. «Покорность» выдержана в жанре интеллектуальной французской прозы с простой логикой и учтивым отказом наслаждаться раздуванием паники. Это выглядит куда более жизненно, чем отчаянные полемики вокруг миграции, глобализации, мультикультурализма и политкорректности в реальной жизни. «Покорность» имеет куда меньше отношения к исламу, и вообще, к религии. Роман – это художественное исследование радикальных общественных и политических изменении вообще. Сколько времени нужно, чтобы они привели к экстриму? Неизбежно ли изменения ведут к крайностям? Ведь, если бы победили не «Мусульманские братья», то победила бы Марин Ле Пенн, которая тоже руководствуется идеями, способными резко изменить облик Европы.

Роман имеет своеобразный «хэппи энд» — Франсуа принимает ислам, получает хорошую работу и нескольких жен, взамен бросившей его подруги. Профессор литературы — это во французской традиции хрестоматийный жрец и хранитель знаменитой культуры французского интеллектуализма и критического мышления. Так что финал – символичен. Герой романа никак не напоминает автора, постоянно ввязывающегося в скандалы.

wordp_ulenbeck1

И все же, одна интересная беседа в Стамбуле неожиданно состоялась. Как и в романе Уэльбека, в жанре «а что, если?». А что, если дело идет к восстановлению Халифата в Стамбуле…

Ликвидация Халифата запустила все процессы радикальных перемен, которые мы наблюдаем сегодня. Идея Халифата зажигает сердца людей во всем мире, не меньше, чем когда-то социалистическая революция. Страшно подумать, что будет, если преемник Ататюрка  решит восстановить законный Халифат, просуществовавший в Османской империи с 1299 по 1922. А может быть нечего пугаться? Многолетний опыт жизни в регионе учит, что здесь нет ничего «простого», что скрытого здесь куда больше, чем явного, дело в головоломных глубинах подтекстов, оттенков смысла, и взаимосвязях, которые куда сложней того, к чему мы привыкли на Западе.  И еще я усвоил, что в этом регионе ничего радикально новое невозможно. Все, что тут кажется новым и радикальным, на самом деле зрело под спудом десятков, а то и сотни лет. И все, что пытаются посеять там различные колонизаторы и прогрессоры — не прорастает надолго.

Писатели и художники предвидят общественные изменения куда ясней, чем толпы аналитиков, политологов и экспертов. Маркс или Кафка через призму метафор увидели реальность ярче, чем ученые с их опросами, статистиками и математическими формулами. И те, кто озабочены наступлением исламизма, и те, кто озабочены ростом исламофобии, не могут не видеть резких перемен, происходящих вокруг нас. Поэтому важны не фобии Уэльбека, а его дерзкая смелость и провокационное художественное воображение, поднявшее эту тему. Он не боится мусульман. Он, как и миллионы других, боится будущего.

Впервые опубликовано в РеЛевант (Израиль) 6  августа 2016

 

Михаэль Дорфман © 2016
Michael Dorfman ©2016

%d bloggers like this: