Michael Dorfman’s Essentials

7 – ГАЛУТ КАК ТУРИЗМ

Михаэль Дорфман

КАК ЕВРЕИ ПРОИЗОШЛИ ОТ СЛАВЯН: ГАЛУТ КАК ТУРИЗМ

 

 

предыдущая глава Кабан на еврейских знаменах
к содержанию

Udovin_013

Гравюра Соломона Юдовина

>>Сколько вопросов у идиша >>  Гнилая груша Йом-Кипура >>Что у евреев ниже пояса >>Немецкий для богохульников >>Шабат в честь богини любви >>Кабан на еврейских знаменах >> Еврейское изгнание, как туризм >>Не идет прямо, заходи снизу.
Еврейские гены в генетике и лингвистике – обсуждение 
Происхождение евреев от славян еще не завершилось  интервью к выходу книги

Довид Кац не может простить Государству Израиль одной вещи – уничтожения идишской культуры. Ведь идиш был живым языком миллионов людей, а иврит – мертвым. Так зачем было уничтожать живое, чтоб возродить труп? Кац даже отказывает ивриту в праве называться историческим преемником древнееврейского языка. Довид Кац не одинок в таком заключении. Векслер, с выводами которого Кац не согласен по большинству вопросов, тоже считает иврит перелицованным идишем. Структуре иврита посвящена его книга «Раздвоение современного иврита: Славянский язык в поисках семитского прошлого». Paul Wexler The Schizoid Nature of Modern Hebrew: A Slavic Language in Search of a Semitic Past. Wiesbaden: Otto Harrassowitz 1991. Оксфордский профессор Гилад Цукерман прислал мне синопсис своей книги «Миф иврита», где анализирует несемитскую, синтетическую, «камуфляжную» структуру иврита. Книга скоро выйдет из печати. Для современного иврита Цукерман тоже использует название «израильский язык» (или попросту Ivrit) а Hebrew он предлагает оставить традиционное значение древнееврейского языка.

Если Пол Векслер пишет сухим, научным языком, непростым для чтения, а его лингвистические аргументы довольно трудно изложить популярно, то книга Довида Каца написана увлекательно, даже поэтически. Автор влюблен в идиш, в идишистскую культуру, верит в его великое будущее. Книга вовсе не исчерпывается приведенными лингвистическими гипотезами и полна драматизма. Ее главный герой – наш народный язык показан в неустанной борьбе за легитимацию, за право печататься. «Слова на огне» заставляют пересмотреть многие устоявшиеся взгляды. Например, принято считать, что идишистская народной литература – продукт светского еврейского движения XIX века. Кац прослеживает ее развитие задолго до начала секуляризации еврейского общества – от каббалистических сочинений на идише, лубочных хасидских историй и притч, публикации на идиш прославления основателя Баал-Шем Това. Вторая великая книга идишистской литературы, волнующая нас до сего дня – рассказы хасидского цадика рабби Нахмана из Брацлава, опубликованная в 1815 году, за полвека до официальной даты начала идишистской литературы – публикации в 1864 году повести «дедушки еврейской литературы» Менделе Мойхер-Сфорима «Дос клейне мэнчеле» («Маленький человечек», идиш; еще переводилось по-русски под названием «Паразит»). Интерес к идишу у Каца проснулся лишь после смерти отца, американского идишского поэта Менке Каца, известного деятеля коммунистических литературных групп Ди Линке («левая», идиш) и Пролетпен.

Когда мы писали, что в идише около 25% славянизмов, мы имели ввиду литературный язык. В народном языке славянизмов несравненно больше. Дата официального начала современной идишистской литературы выбрана неслучайно. Ведь литература на идише появилась значительно раньше. Однако, язык ранних писателей и рабби Нахмана Бреславера, и его ненавистника, яростного критика хасидизма Менделя Лефина, и других, почти забытых сегодня Аксенфельда, Готлобера или Йоэля Линецкого полон славянизмами. Однако теоретики языка идиш того времени яростно отвергали славянскую составляющую своего языка. Известный литературовед Нохем Штиф (писавший под псеведонимом Бааль Димьон) и вовсе отрицал наличие славянского элемента в идише. В пылу полемики с известным сионистским социалистическим писателем Бером Бороховым, Штиф заявил, что если в идише есть славянские заимствования, то их единственная судьба – «испариться оттуда». Еще раньше видный филолог Лазар Сенеан (Lazăr Şăineanu, Lazar Sainéan, еврейская фамилия Шайн, автор первого универсального словаря румынского языка и классических исследований старинного французского арго) считал, что славянизмы в идише служат лишь для выражения отрицательных понятий, например гултяй – бездельник, паскуднэ – отвратительное, парх – парша или каликэ – калека. Такая оценка неизбежно вела к дискриминации целого языкового слоя.

yudovin-drawingОднако перелом в литературе на идиш наступил с появлением Мойхер-Сфорима. Книги Менделе Мойхер-Сфорима имели феноменальный успех. Его герой книгоноша (мойхер-сфорим на идиш) «пошел в народ». Он путешествовал в своей кибитке по грунтовым дорогам между Глинском и Бердичевом, встречал разных людей и рассказывал свои истории, критиковал несправедливость, делился своими соображениями о переустройстве мира и особенно – еврейской жизни в Российской империи. Повести, а затем и роман «Фишка Хромой» стали сенсацией. Писатель резко обрушился на кагал – еврейское руководство, обвиняя его в плачевном положении евреев в Российской империи. Писатель яростно атаковал разъедающую коррупцию и некомпетентность руководства еврейских общин и многочисленных благотворительных организаций, критиковал царящие там нравы, казнокрадство, протекционизм, непотизм и несостоятельность – все, что, к сожалению, снова вернулось кое-где вместе с «возрождением еврейской жизни». Писатель предлагает свои решения, частью утопические, частью осуществленные позже. Менделе призывал богатых не жертвовать деньги, а способствовать профессиональному образованию, готовить хороших специалистов, творческих людей и полезных граждан.

Со временем Менделе понял, что его сатира слишком прямолинейна, слишком литературна, что она часто устарела и бьет мимо цели. Тогда в еврейскую литературу пришли молодые таланты – прежде всего Шолом-Алейхем и И.-Л. Перец. В их творчестве социальная сатира играла второстепенную роль. И Менделе Мойхер Сфорим начал переделывать свои старые произведения, добавлял в них теплоту и доброту, сдабривать народными шутками. Он понял, что широкий читатель хочет не религиозно-общественной сатиры, не бичевания коррупции и недостатков, а историй, которые помогают понять, как можно выжить в суровом мире среди всех этих бед. «Фишка Хромой» выходил тремя переделанными изданиями – в 1869, в 1876, и последнее – в 1888. И с каждым разом в романе смягчается сатира и полемика, зато все больше теплоты и симпатии к бедам своих героев, все больше интереса к народному юмору.

Менделе Мойхер Сфорим никогда не теоретизировал по поводу литературы. Известна лишь его фраза «Фени (воровского арго) у нас не должно быть». Вместе с тем, от издания к изданию из прозы «дедушки еврейской литературы» исчезали славянизмы. Если в первом издании злодей Ицик-Авраам назван русским словом грабитель, то в более позднем он стал барайзер (слово германского происхождения, означающее головорез). Или известный раньше каждому еврейскому школьнику пассаж о «реках слез». В первом издании мальчик, подслушавший взрослых говорит, что слышал весь разговор, но понял не все, а лишь смысл… и рикэс (славянское реки) трерн (слез) текли… В позднейших изданиях автор заменил разговор на шмуэс (древнееврейское слово шмуот в современном иврите значит слухи), а на месте русского смысл появились германское геданк (идея на идиш) и пшат (смысл на идиш, слово арамейского корня).

Все понимали, что славянское простый (простой) намного шире распространено в идише, чем древнееврейское пошет (пашут в современном иврите), но упорно пользовались древнееврейским словом. По стопам Менделе пошли и Ицхок-Лейбуш Перец и Шолом-Алейхем, у которого славянизмы встречаются лишь в языке героев из простонародья. Вряд ли Шолом-Алейхем представлял себе, что именно простонародные славянизмы его героев войдут в народный язык, а затем перейдут в другие языки, как это случилось со словом пичевкэс – мелочи, подробности. До Шолом-Алейхема выражение мит але пичевкес (с большими подробностями) в идише не известно. Пичевкес происходит от украинского подшивка (подкладка в одежде) и выражение означает копаться в подкладке, а распространилось, вероятно, из-за широкой популярности портновской профессии среди евреев. Это из нынешних публикаций можно вынести впечатление, что поголовно все евреи были в старину раввинами, однако портновское слово пришлось ко двору и широко распространилось в нью-йоркском английском.

Разумеется, в любом народе хватает своих фанатиков. Некоторые русские не могут примириться с тем, что «исконные» слова, как «богатырь», «хлеб», «изба», и даже «кондовый» соответственно тюркского, германского или угро-финского происхождения. Евреи, фанатично проводящие иудаизацию своего языка и культуры вовсе не исключение. Михайло Ломоносов, внесший огромный вклад в развитие русского литературного языка, немалую часть своего огромного таланта посвятил козням и доносам против «немецкого засилья», против ученых, не признававшего «славной истории русов», отрицанию тюркского форманта русского языка. После Ломоносова отдали дань великодержавному шовинизму Тредиаковский, Тютчев, даже Карамзин – сам правнук татарского мурзы, перешедшего на русскую службу. Даже свободомыслящий в других отношениях Пушкин гневно ополчался на «клеветников России». И вплоть до последнего времени, когда сталинские борцы против «низкопоклонства перед Западом» переименовывали французскую булку в городскую, или в пылу истерии начала войны в Ираке правые патриотические СМИ в Америке переименовали жареную картошку French fry с «французской» на «свободную» freedom fry.

Однако тенденция деславянизации идиша никогда не диктовалась злонамеренными соображениями. Она опиралась на давнюю традицию иудаизации грамматики и фонетики, где невозможно ничего сделать путем указов и директив. Например, упоминаемое выше трейбн сегодня произносят, как трейберен, а то и трейбверн, что многим кажется более «еврейским». Другой пример – смена окончания множественного числа слов славянского происхождения с -эс на германское -эн, например брегэс (берега) стало брегэн.

fall-2012-lecture-series-2

Саадия Гаон на еврейско-арабской миниатюре

Разумеется, книга Довида Каца, как и раньше Векслера, вызвала целый поток критики, среди которой не только возмущенные консерваторы, придерживающиеся полувековой давности теории Вайнрайха, но и резонные возражения. Неоткуда было взяться в VIII-X веках говорящим на иудейско-арамейском языке переселенцам из Месопотамии. Талмуд был завершен к концу VI века. К тому времени евреи по-арамейски уже не говорили. Наступал VII век, и вместе с мусульманским завоеванием наступала эра арабского языка. После Талмуда на иудейско-арамейском языке (его отличительное качество – громадное количество гебраизмов) народ уже не говорил. Кстати, здесь лежит один из самых замечательных парадоксов еврейской учености. В Талмуде поражает удивительное разноречие (в терминах Бахтина), смешение языка народного и библейского, разных диалектов и стилей арамейского и разных пластов древнееврейского. Все это был сложный, комплексный и единый язык еврейского народа, понятный всем. Мудрецы и ученые редактировали Талмуд как раз для того, чтобы сохранить наследие и сделать понятным для всего народа. После завершения Талмуда и до появления мистического учения Каббалы в средневековой Испании и Провансе, на арамейском языке не создано ничего значительного. После VI века религиозные произведения стали писать на древнееврейском, а возникшая под мусульманским влиянием еврейская философская литература писалась по-арабски. Яркой иллюстрации такой тенденции стало творчество жившего в Месопотамии Саадии Гаона (892-942). Саадия не только писал философские произведения по-арабски для интеллектуалов, но и перевел для простого народа на арабский язык книги Ветхого завета. До начала исламского периода, евреи, не понимавшие древнееврейского языка, могли читать Библию по-арамейски, в каноническом переводе Онкелуса или в других, вошедших в религиозный иудейский канон. Выход перевода Саадии означал, что в начале X века народ уже не знал арамейского. Кое-где в деревнях Галилеи арамейский язык звучал еще 500 лет назад, а в Сирии до нашего времени неподалеку от Дамаска он сохранился в нескольких селах. Однако подавляющее большинство евреев, около 90% тогдашнего еврейского народа, проживало в больших городах мусульманского мира. Однако судьба еврейского наследия решалась не там.

После завершения Талмуда, арамейский постепенно исчез из повседневного общения, и пирамида перевернулась. То, что было языком простонародья, стало языком высокой учености, а знание арамейского языка, в отличие от древнееврейского языка Библии и большинства молитв, стало достоянием лишь интеллектуальной элиты.

Довид Кац считает выходцев из Месопотамии предками ашкеназийских евреев. Он не случайно не упоминает евреев из Страны Израиля. Ведь там языковая картина была значительно сложней, чем в Вавилонии. Палестинские евреи на побережье говорили по-гречески, в сельской местности, в Галилее на западных диалектах арамейского, значительно отличавшегося от талмудического арамейского, вошедшего в идиш. Векслер как раз не противится зачислению евреев Страны Израиля в число отцов ашкеназийцев. У народов вовсе не обязательно один предок, и кроме славян Векслер включают в число отцов восточно-европейского еврейства греческий, тюркский и иранский компонент. Необходимо отметить, что все исторические и этнографические доказательства, как у Векслера, так и у Каца не имеют самостоятельного значения, а лишь поддерживают серьезные лингвистические доказательства, на которых ученые базируют свои выводы. В частности, Векслер показывает убедительные аналогии между германизацией языка лужицких сербов и иудаизацией идиша. Там, где в идише пользуются «святыми» древнееврейским и арамейским языком, в лужицко-сербском – почти наверняка применятся германизм. Точность совпадений столь велика, что напоминает знаменитую таблицу Менделеева, позволявшую предсказывать неоткрытые элементы в пустых клетках.

Пол Векслер продолжает публиковать замечательные работы. Его метод применим не только по отношению к еврейским языкам. Векслер выпустил революционные статьи о цыганском языке, подготовил монографию об исторической фонологии белорусского языка. Вскоре в Германии, в издательстве Гейдельбергского университета «Карл Винтер» выйдет в свет монография ученого «Историческая фонология русского языка». Есть основания полагать, что замечательная писательская интуиция казахского поэта Олджаса Сулейманова предложившего прочесть «Слово о полку Игореве», как тюркское, а не славянское произведение получит неожиданную поддержку от маститого специалиста по сравнительной лингвистике. Описанный Векслером процесс иудаизации не закончился в Средневековье. Ярким примером иудаизации является речь новообращенных российских евреев, «вернувшихся к ответу» иудаизма, к месту и не к месту пресыщенная гебраизмами и… идишизмами. Точно такой же процесс происходит среди студентов религиозного образования в Израиле и в Америке. Здесь их сленг даже обрел название «фрумспик» (от фрум – религиозный на идише и speak – речь по-английски). Майкл Векс шутит: «Основной смысл идиша, его смысл существования – это разговаривать на идише, отличающемся от гоиша, говорить на еврейском языке вместо нееврейского…». Как когда-то арамейский, теперь уже идиш из простонародного превращается в язык избранных, указывающий на принадлежность к элитарному сообществу. Не только в религиозных кругах. «Времена меняются. Вместе с ними – меняются моды и ценности. И то, что стесняло наших родителей, может стать источником нашей гордости, а то, что мы теперь порицаем, часто наши дети гордятся. – Пишет Пол Кривачек в новой книге «Еврейская цивилизация» (Yiddish Civilization, by Paul Kriwaczek Alfred A. Knopf, 2005). – Использование идишистских словечек, казавшееся раньше дремучей местечковостью, стало теперь hip – крутым. И даже на Би-би-си теперь идиш в ходу».

Chutzpah

Заметим, что не только на Би-Би-Си. Слово хуцпа – нахальство, дерзания, смелость давно в ходу в Америке, а недавно строго следящая за стилем консервативная «Уолл стрит джорнал» поразила своих читателей выражением «они получат бобкес». Бобкес или в другом произношении бапкес, хоть и происходит от славянских «бобы», но прямого отношения к бобам не имеет. Боб на идише – бебл. Скорей бобкес – это похожий на бобы овечий или козий помёт, и фраза означает, что ничего не получили. Что-то вроде русского «остался на бобах» или польского zadac bobu, «задать бобы», то есть на бобах оставить кого-то другого.

А какая разница с услышанным от бабушки словом гурништ? Разница есть – гурништ – действительно ничего, а бобкес – что-то, что, однако, ничего не стоит. Несколько лет назад идиш на страницах «Уолл-стрит джорнал» вообразить было невозможно. Даже если редактора понимали это слово, то вряд ли еще 5-10 лет назад его поняли бы читатели одной из самых солидных международных газет для бизнесменов. Теперь же очевидно, в редакции уверены, что их читатели от Гонконга до Монтевидео понимают еврейское словечко. Ведь не взяли же они румынское название одуванчика. Впрочем, дело не в отдельных словечках. Как раз здесь, позаимствовав слово из славянского языка, идиш придал ему совершенно особый, еврейский смысл. Другой пример, который приходит на ум – нудник, еврейский зануда, совершенно непохожий на зануд других стран и народов. Ответ на вопрос о том, служат ли бобкес или нудник для сохранения тысячелетней и неизменной в веках талмудической традиции и если да, то каком образом, останется за рамками нашей дискуссии.

«Ашкеназийское еврейство не столько языковое или религиозное меньшинство, сколько одна из наций – создателей современной Европы, более многочисленная, чем многие другие», – заключает Пол Кривачек в «Еврейской цивилизации». Почему мы перевели идиш, как еврейское? А потому, что сам автор, многолетний продюсер на Би-Би-Си пишет, что «идиш просто значит еврейский», а «наши отцы и бабушки говорили на идише, подразумевая еврейский язык». Кривачек последовательно отказывается видеть в истории евреев лишь «длинную сагу постоянных погромов, притеснений со стороны властей и антиеврейских церковных эдиктов, резни, изгнания, пыток, костров и пожаров». Вместо этого автор отмечает «не такие частые, но счастливые моменты, вероятно более важные вехи, отмечающие успех, а то и славу еврейской цивилизации, ее вклад в европейскую экономику, общество, религию и интеллектуальный прогресс». «Что же насчет гонений? Простить им? Как можно их забыть? Как можно перестать сетовать и обличать?», – спросит нас читатель.

«Как и вся еврейская культура, несущая печать еврейского свойства одновременно исследовать и вышучивать все на свете, вся Библия коренится в кветч (жалобах идиш.). Тора уделяет большую часть времени беспрестанному сетованию на сынов Израиля, которые постоянно виноваты во всем на свете…, – пишет Макл Векс, – … Иудаизм определился в галуте («изгнании», иврит), а изгнание без жалоб – есть обычный туризм».

 

 

следущая глава Не идет прямо, заходи снизу
к содержанию 

>>Сколько вопросов у идиша >>  Гнилая груша Йом-Кипура >>Что у евреев ниже пояса >>Немецкий для богохульников >>Шабат в честь богини любви >>Кабан на еврейских знаменах >> Еврейское изгнание, как туризм >>Не идет прямо, заходи снизу.
Еврейские гены в генетике и лингвистике – обсуждение 
Происхождение евреев от славян еще не завершилось  интервью к выходу книги

 

Все права принадлежат Михаэль Дорфман (с) 2005
© 2005 by Michael Dorfman. All rights reserved
Advertisements

%d bloggers like this: