Michael Dorfman’s Essentials

Израильтянин, получивший убежище в США

Михаэль Дорфман

Израильтянин, получивший убежище в США

Почему образованный израильтянин покидает свою родину и просит политического убежища? Обоснованы ли заявления Бабаллаха? Какова реакция израильтян? Что дальше: юридические и практические последствия решения Федерального суда? Есть ли шансы у русскоязычных беженцев из Израиля получить убежище в США? Почему Бабаллаху удалось то, что не получилось у других соискателей?

Впервые в истории Федеральный кассационный суд в Сан-Франциско (Калифорния) предоставил статус политических беженцев семье израильских граждан, подвергшихся на родине преследованиям вследствие этнической и религиозной принадлежности. Впервые политическое убежище предоставилено гражданину «единственного демократического союзника США на Ближнем Востоке». Уроженец средиземноморского городка Акко на севере Израиля, Авраам (Ибрагим) Бабаллах сумел убедить американский суд высшей инстанции отклонить протест Службы иммиграции и натурализации.В течение 70-80 гг. США приняли около 150 тысяч граждан СССР, в основном, евреев. Все они получили статус беженцев. Но в начале 90-х годы под давлением израильского правительства поток беженцев туда был остановлен, и основной поток эмигрантов из бывшего СССР был направлен в Израиль. В кругах израильских мигрантов шансы получить статус беженца в США считалось нереальными, и люди искали других путей эмиграции. Случаи предоставления политического убежища гражданам союзников США, да еще демократических, крайне редки.

Волны эмиграции последних 30 лет породили феномен беженства из Израиля. Сотни израильских семей различного происхождения уехали в западные страны в поисках политического убежища. Среди них заметно присутствие выходцев из бывшего СССР, попавших с волной эмиграции начала 90-х, называемой в Израиле «большая алия». В разное время израильские беженцы искали убежище в разных странах. В начале 70-х их принимали во многих европейских странах, особенно в Бельгии. Потом некоторое число беженцев приняли в Германии.

Официальный Израиль не остался безучастным и рассматривал претензии беженцев как серьезный ущерб Еврейскому государству. Израильская дипломатия активно препятствовала усилиям этих людей. В середине 80-х годов в Германии прошумел случай с поэтом Алексеем Цветковым (не путать с тезкой – журналистом «Радио Свобода»), сыном известного разведчика, руководителя знаменитой «Красной капеллы» Леонарда Треппера, который пытался получить право жительства в Германии. Израильское посольство активно препятствовало его усилиям в германском суде.

Людей, считающих себя беженцами из Израиля, можно найти по всему свету. Шесть лет назад мне довелось попасть в небольшую русскоязычную колонию бывших израильтян даже в столице Южной Кореи Сеуле. Много таких людей в Великобритании. Многих не остановил страх перед террором, свирепствовавшим в Северной Ирландии. В дождливом Ольстере нашли пристанище несколько сотен русскоязычных израильских семей. Многие из них считают себя беженцами. В последнее десятилетие тысячи русскоязычных израильтян устремились в Канаду, рассчитывая, что мягкое иммиграционное законодательство позволим им там найти пристанище. Многие из них получили убежище. Израильские власти не могли пройти мимо, и в Канаду прибыл израильский политик Натан Щаранский. Он приложил свой немалый авторитет бывшего советского правозащитника и, в общем, сумел убедить канадскую судебную систему в том, что преследований русскоязычных в Израиле нет. Доводы израильтян были просты. Израиль – демократическое государство, где все права, национальные и религиозные защищены законом, действует независимая судебная система. Любой, кто считает, что его притесняют, имеет гарантированную законом защиту. Щаранский дал судебные декларации – аффидативы, которые с тех пор активно используются в канадских судах во время слушаний по делам русскоязычных беженцев из Израиля. Интересно, что в то же самое время в Израиле Щаранский много говорил как раз о дискриминации, о преступном разбазаривании потенциала русской эмиграции, что и привело его, в конце концов, в кресло министра.

Что же заставило израильскую семью с тремя маленькими детьми (двое родились в США) бросить все и решиться на отчаянный шаг искать убежища в США? Ведь, по мнению специалистов и адвокатов эмиграции, их шансы на успех были почти нулевые.

Ибрагим Бабаллах, 43 года. Образование высшее, финансовое. Профессии сменил разные – спасатель, бухгалтер, моряк, рыбак. Женат, отец троих детей. Уроженец Акко (Израиль). Проживает в Сан-Хосе (Калифорния). Нынешний статус – политический беженец в США, подвергавшийся преследованиям со стороны Государства Израиль вследствие этнической и религиозной принадлежности. 11-го июля 2003 Федеральный кассационный суд отклонил протест министерства юстиции в лице генерального прокурора Джона Эшкрофта и решил предоставить Ибрагиму Бабаллаху, его жене Уле и их пятнадцатилетнему сыну Ахмеду политическое убежище в США. Суд принял иск Бабаллаха и убедился в истинности его показаний, свидетельств и данной под присягой декларации, что в течение многих лет он страдал от преследований со стороны Государства Израиль, сделавших невозможным его жизнь на родине. Суд записал в своем решении:

“В течение более десяти лет Бабаллах многократно подвергался угрозам со стороны моряков ВМС Израиля, а также нападениям из-за его этнического происхождения и религиозной принадлежности. Бабаллах подвергался насилию, что вызвало у него серьезные опасения телесного ущерба, опасности для жизни и существенных материальных трудностей…”

…Суд постановил, что представленные достоверные свидетельства, представленные Бабаллахом свидетельствуют о преследованиях в прошлом и Службе иммиграции и натурализации (INS) не удалось убедить суд, что он не пострадает от преследований в будущем…

Постановление американского суда отмечает, что Бабаллах подвергался постоянным преследованиям со стороны Армии Обороны Израиля, в частности со стороны Израильских Военно-Морских Сил, и Морской Пограничной Охраны. Бабаллах свидетельствовал в суде, что военные нападали на него, подвергали физическому насилию, издевались над ним, над его отцом и двумя братьями. Офицеры ВМС систематически портили, и в конце концов уничтожили его рыбацкое судно, и существует подозрение (которое истец не может доказать), что израильская армия сожгла прогулочную яхту, на которой Бабаллах возил туристов.

По совету адвоката Бабаллах отказывается встречаться с прессой и отвечать на вопросы. Адвокат истца Хейтем Эдвад Баллоут говорит:

«Мы с клиентом не думали, что дело может иметь общественный интерес. Лишь из газет мы узнали, что получился большой резонанс. Мой клиент отказывается давать интервью. Он хочет отдохнуть, ведь наконец-то есть уверенность, что он обрел убежище от преследований. Возможно, однажды он все расскажет».

Поначалу Бабаллах даже запретил своим братьям и отцу в Акко разговаривать с прессой. Но журналистке из субботнего приложения израильской газеты «Хаарец» Веред Леви-Барзилай удалось убедить семью рассказать свою историю.

Мади Бабаллах, старший брат:

«Ибрагим не хотел говорить, но в последнем телефонном разговоре он сказал мне: «Расскажи ей все. Расскажи, что случилось, когда я был рыбаком. Как надо мной издевались военные моряки! Что сделали с моей лодкой! Как измывалась и приставала полиция ко мне и к другим рыбакам! Ничего не скрывай!»

История моего брата Ибрагима – печальная, но пускай знают все, что это история всех рыбаков в Акко. Мой брат чувствителен к несправедливости, он принимал все близко к сердцу. Ему выпала судьба уехать в Америку. На его месте мог бы быть любой из нас».

Ибрагим вместе с отцом Мухаммедом и двумя братьями Мади и Мукидом начал рыбачить с детства. Море приносило пускай небольшой, но устойчивый заработок.

Мади:

«Я тебе клянусь, что если бы пятнадцать-двадцать лет назад нам кто-нибудь сказал, что мы все оставим промысел, что я стану владельцем ресторана с наргиле (кальян), что Ибрагим уедет в Америку, а Мукид тоже бросит рыбачить, я бы не поверил. Мы думали, что мы навечно связаны со своей землей и со своим морем».

Помню, в начале 90-х я сидел под огромной шелковицей, на маленьком, обвитом виноградной лозой дворике, неподалку от старого порта в Акко. Компания подобралась хорошая – одни рыбаки – двое арабов, мусульманин и христианин Ахмед и Элиас, старый судовой механик из Баку дядя Миша, одесский моряк Сеня, рыбак из Новороссийска Олег и немолодой дородный каптерщик Дунайской флотилии Эдик. Есть какая-то особая примета, объединяющая всех средиземноморских людей: в Одессе, Херсоне, Сухуми, на Корсике, в Марселе, Александрии, Газе, Сицилии, Дубровнике или на Пирее. Общность эта сохранилась несмотря на бурное столетие мировых войн, победы и падения национализма, коммунизма, империализма и глобализации.

“Рыбак рыбака видит издалека”, – шутил тогда дядя Миша, у нас это “на раз” Ребята жарили свежую рыбешку, необыкновенно вкусную барабунью, обсуждали планы, рассказывали про одесского штурмана Юру Соколова, пришедшего работать к арабским рыбакам. Арабы его охотно брали и слушали с уважением. У Соколова был капитанский диплом, который покрывал нужду в лицензии многих местных рыбаков, затруднявшихся пробиться через тенета израильской бюрократии. Эдик увлеченно рассказывал, что Соколов «имеет план пригнать из Одессы судов, которые там сейчас по дешевке, и мы здесь создадим свою артель». Планы капитана Соколова разбились о стены израильской бюрократии, как и большинство российско-израильских идей “Большой алии”. Пара рыболовецких судов, пришедших в Акко и Хайфу с берегов Черного моря, сгнила в доке. Израильская морская инспекция под разными предлогами так и не выпустила их в море.

Дядя Миша весело говорил с характерным бакинским говорком: «Выключите эту стерильную греческую музыку, да! У нас ее одни кастраты слушали, да!». Меняли кассету, и комната заполнялась гортанными арабскими звуками и мелодий мездеке. Будущее казалось радужным. Владельцы дорогих ресторанов с нетерпением поджидали рыбаков на пристани, забирали весь товар и хорошо платили. «Мы работаем только для ценителей… Здесь есть место для всех наций», – гордо говорил мне Олег, женатый на армавирской армянке сын донской казачки и еврейского сироты военных лет.

Положение и тогда было далеко не идеальным, но на дворе было начало 90-х, время больших ожиданий для русскоязычных эмигрантов, для всех израильтян. За прошедшие десять лет положение рыбаков резко ухудшилось. Полиция с одной стороны, армия с другой резко ограничили области разрешенного лова. В правозащитной организации «Бецелем» нам рассказали, что с середины 80-х после отступления из Синая, израильская армия получила бесконтрольное право закрывать береговые воды из соображений безопасности или для проведения учений. Раньше армия закрывала такие районы лишь по необходимости, а теперь они закрыты перманентно. Выросло количество пляжей. Загрязнение моря существенно возросло. Если в конце 80-х вода нескольких речек, впадающих в Средиземное море северней речки Нахал Александер, еще была пригодна для питья, то сегодня они полностью загрязнены. Рыболовецкий промысел в Яффо, существовавший в течение четырех тысяч лет, в последние годы сошел на нет. Области лова для рыбаков существенно сократились. Впрочем, не только рыбацкий промысел пострадал от армейской политики. В «Бецелем» подчеркнули, что после отступления из Синая в середине 80-х армия провела отчуждения огромных территорий в Негеве и Галилее, в течение многих сотен лет служивших бедуинам угодьями для выпаса скота.

В 1996 г. я вновь встретился со знакомыми рыбаками в Акко. Мы так же ели рыбу, попеременно макая свежую лепешку-питу в густую сузьму, называемую по-арабски лэбанэ и в маслянистый соус из тертого сезама – тхинэ. Мы пили несладкий чай с мятой из маленьких турецких чашечек ормуды. Дяди Миши, учредившего здесь этот бакинский обычай, уже не было в живых. Энтузиазма заметно поубавилось. Ребята жаловались, что промысел не приносит дохода, что в разрешенных государством районах рыбы нет, что приходится ходить в запрещенные зоны, лишь бы что-то заработать. Рассказывали о проблемах с пограничниками и военными моряками. Рассказывая о придирках пограничников, Олег говорил: «Они же хуже, чем наши менты… упиваются своей властью и нашей безответностью». Потом я узнал, что с Олегом случилось несчастье на море, и он стал инвалидом.

Мади Бабаллах:

«Часто в море к нам подходят военные катера типа «Двора», обходят нас, включают моторы, гоняют нас, пускают сильную струю воды, смывающую с палубы все, что там не закреплено. Потом они уходят, зато появляются пограничники, забирают в полицию и там выписывают огромные штрафы… И так постепенно ломают человека… У Ибрагима с ними не было удачи. Судьба такая, иначе не объяснишь. Только выйдет в море, военные тут как тут…Раз перевернули ему лодку, второй раз, третий… крутятся вокруг, смеются, обзывают… потом забирают в полицию и выписывают такие штрафы, что всю жизнь не рассчитаешься! Надо залезать в долги, платить, а потом снова штрафы, и этому нет конца.

Я выходил с братом в море… Как то раз подошел к нам «Дабур» (шмель ивр. тип израильского пограничного катера) ночью. Направили на нас мощный прожектор. Прямо в глаза. С катера кричат «убирайся, а то будем стрелять!». Ибрагим ослепший, не оправился от шока еще, ничего не успел сделать, как они открыли огонь поверх головы. Могли бы убить, если бы пуля пролетела чуть ниже»…

В иске приведен эпизод, как однажды моряки перевернули его лодку в бурном море, а когда Бабаллах стал кричать и звать на помощь, то кинули ему слишком короткий канат, умышленно завязав лодку так, чтобы она сломалась пополам. Брат подтвердил рассказанную историю.

Жалобы подавали?

Мади смеется: «Какие жалобы? На кого жалобы? Это же полиция и армия. Они вместе».

Впрочем, не со всем в иске старший брат согласен.

– В иске заявлено, что ваш брат Мукид не попал в олимпийскую сборную потому, что он – араб.

Мади Бабаллах:

«Не знаю, никогда об этом не слышал. Наш брат действительно был лучшим штангистом в Израиле, а они послали на олимпиаду кого-то другого. Но кто сказал, что из-за этого. На олимпиаду посылают и евреев и арабов».

Ибрагим заявляет в иске, что власти отобрали у отца землю и стадо.

Мади:

«Это было много лет назад. Отец родом из деревни Самария в Западной Галилее. В 1948 году у всех арабов там отобрали землю, у него тоже. Через несколько лет забрали стадо. Сказали, что он пасет на запрещенной территории».

– Вы подавали жалобы в полицию из-за тех инцидентов, о которых рассказываете?

Мади: «Я жалоб не подавал. Спросите у отца. Он был председателем совета рыбаков. Они боролись. Отец у нас крепкий».

Мухаммед Баллабах, 70ти лет:

«Кому я буду жаловаться? Они ведь все вместе – армия, полиция. У меня был рыбацкий бот, были моторные лодки. Мы с детьми выходили в море, ловили рыбу. Военные подходили на своих катерах, кружили вокруг, специально подымали волну, кружили и кружили, пока волна не становилась высокой, чтобы лодку перевернуть и потопить…

До 1988 года я был председателем совета рыбаков в порту, мы пытались что-то сделать. Был в полиции один из наших, Ахмед Сафия, участковый в порту. Я ему жаловался, а он говорил: «Бехият(«ну, действительно» – араб.), Мухаммед. Хоть приходи ты три раза в день, я жалобы не возьму. Есть приказ не брать жалобы на военных».

Так продолжалось годами. Пока мы не подняли большой шум. Полицейские посовещались и решили, что можно брать жалобы. Начальник полиции даже встречался с командиров ВВС и просил прекратить крутится вокруг рыбаков и пытаться их топить…Несколько лет было тихо, а потом они придумали направлять струю воды под большим напором… Это опасней, потому, что может выбросить человека в море, может потопить… потом они еще стреляли в нас, боевыми патронами поверх голов, а резиновыми пулями прямо в нас… Они так развлекаются…

…Здесь неподалеку богатые евреи ловят рыбу с яхт. Не для пропитания, как мы, а для спорта. Тех не трогают».

В «Бецелем» рассказали, что с начала существования Государства Израиль полиция и армия сами занимались расследованием жалоб на себя, что приводило к многочисленным правонарушениям. После создания в начале 80-х особого отдела при министерстве юстиции, занимающегося расследованием правонарушений, совершенных полицейскими, положение немного улучшилось. Армия до сих пор сама расследует жалобы на действия военнослужащих, хотя военная полиция МЕЦАХ получила больше автономии, а действия военных судов во многих случаях подконтрольны Израильскому Верховному суду.

В пресс-службе Израильской полиции ответили:

«Проблема получения лицензий на отлов рыбы в Средиземном море северней Акко хорошо известна. Никакой дискриминации между еврейскими и арабскими рыбаками в этом вопросе нет. Министерство обороны для обеспечения безопасности внесло изменения в порядок выхода в море. Наложен запрет на ловлю рыбы в ночное время к северу от Нагарии, а в дневное время – к северу от устья речки Нахал Ахзив. В свою очередь министр сельского хозяйства распорядился о закрытии определенных участков акватории, объявив их заповедными и запретными для рыбной ловли.

Естественно, что сокращение рыбных угодий и рост числа рыбаков вызывает сокращение улова, и часть рыбаков вторгается в запретные воды. Каждое такое вторжение является нарушением «Установлений о чрезвычайном положении», и полиция пресекает эти попытки. Если нарушение происходит вблизи международной границы, то на место вызываются военно-морские силы, которые приказывают рыбакам покинуть запретную зону. Данные рыбаков записываются, и против них возбуждается уголовное дело. В последнее время введены некоторые послабления в инструкции».

Драконовские «Установления о чрезвычайном положении» были введены британским военным командованием в Палестине в 1942 г. перед лицом наступавших армий фельдмаршала Роммеля и угрозой итальянско-французского вторжения из Сирии. «Установления» эти действуют в полном объеме и по сей день. Они предоставляют властям неограниченные полномочия в деле обеспечения безопасности во всех сферах израильской жизни.

Пресс-секретарь израильской армии сообщил:

«Военно-морские силы вообще не вступают в контакт с рыбаками за исключением случаев, когда те входят в запрещенные по соображениям безопасности или опасные районы. Тогда ВМС требует, чтобы рыбаки удалились из запретных зон и передают их дела полиции для дальнейшего расследования. ВМС не применяют никаких насильственных средств по отношению к гражданам Израиля».

Из «Бецелэм» сообщили, что отношение армии и пограничной охраны к израильским гражданам действительно более мягкое, чем к палестинским или ливанским рыбакам. Ливанские рыбаки даже близко не рискуют подходить к территориальным водам Израиля, зная, что это означает смерть. Израильские ВМС без предупреждения стреляют в потенциальных «террористов» на уничтожение.

Алон (Антон) Кирш из Сиэттла (Вашингтон), в 1995-98 гг. служил в ВМС Израиля:

«Мы тогда получили приказ стрелять без предупреждения. Говорили, что были сигналы, что террористы-самоубийцы маскируются под рыбаков, а когда высадятся на пляже, то будут убивать всех подряд. Тогда был страх перед террористами-самоубийцами из Хизбалла… Я сам несколько раз участвовал в операциях по ликвидации их лодок. Иногда об этом писали в прессе, иногда нет».

– Это были террористы?

«Да, я так думаю. Помню, в лодке было оружие, пистолеты, автомат, боеприпасы, рация. Несколько лодок мы потопили без проверки. Хотя, кто их знает? В Ливане у всех есть оружие».

“Ответственный чин” израильских ВМС заявил газете «Ха-Арец»:

«Такие сцены невозможны, чтобы военные моряки направляли бы брандспойты на лодку , привязывали бы его к мачте или крутились, подымая волны. Все это – абсолютная чепуха, выдумки человека, наделенного богатым воображением. Моряки – это не полиция, никого не преследуют. Их задача – охрана берегов Государства. Невозможно даже представить, чтобы такое применялось к гражданам Государства Израиль».

«Ха-Арец»:

– Как объяснить, что отец и братья тоже подтверждают заявленное в иске. И другие рыбаки в порту Акко рассказывают совершенно аналогичные истории?

“Ответственный чин”:

– Есть такие мифы, что невозможно определить, как они появились и невозможно их опровергнуть. Это еще не значит, что они правдивые.

Вера Рейдер, журналист, пишущий на темы израильских арабов:

«Скорее всего, это, конечно, не было насилие со стороны армии как организации, а `частная инициатива отдельных лиц в форме`, но все равно, армия наверняка смотрела на это сквозь пальцы, а насилие по отношению к арабам здесь практически никак не пресекается».

Американский федеральный суд признал правдивыми и обоснованными утверждения, представленные в иске о том, что израильские армия и полиция совместными усилиями препятствовали Бабаллаху заниматься рыболовецким промыслом, лишали его средств к существованию по причине его этнического и религиозного происхождения.

Впрочем, о преследованиях полиции есть отдельный рассказ. Семья Бабаллах постепенно вышла из рыбацкого промысла. Отец постарел. Брат Мади купил небольшой ресторанчик около крепости крестоносцев неподалеку от берега. Бывший чемпион Израиля по тяжелой атлетике Мукид остался инвалидом после аварии в море и живет на пособие социального страхования. Ибрагим купил прогулочный катер и стал возить туристов и кортежи свадебных гостей. Казалось, все налаживается. Но тут грянули другие преследования. Теперь со стороны полиции.

Воспоминаниями о «вонючем» полицейском, отравлявшем жизнь семье Бабаллах полны рассказы брата и отца, некоторые эпизоды приводятся в иске. Рассказы Бабаллахов подтвердили рыбаки в порту, к которым обратились журналисты. О нем вспоминают, сопровождая рассказы потоками проклятий и сочных арабских ругательств. В рассказах встает злодей, еврей-полицейский, злоупотреблявший своей властью, отравлявший жизнь и вымогавший взятки. Выяснилось, что все в порту знают про него, все его проклинают. И все… боятся. Никто не был готов назвать его имени.

Историю рассказывают такую. Ибрагим хорошо зарабатывал на прогулочном катере. Возил молодоженов и туристов. Романтика. Тут сосед, тоже араб позавидовал ему и тоже захотел иметь такую же лодку. Имя соседа Бабаллахи тоже не хотят раскрыть, поскольку тот умер, а имя покойного у арабов не принято позорить.

Мухаммед:

«Аллах забрал его к себе совсем молодым. Было-то ему всего сорок с чем-то. Умер от разрыва сердца! Это и есть его наказание.

…Сосед подкупил полицейского и тот начал преследовать Ибрагима. Выписывал рапорты направо и налево, из под земли доставал причины, чтобы продраться. Вконец отравил жизнь Ибрагиму».

– Жалобы подавали?

Мухаммед:

«Опять двадцать пять! Какие жалобы? Кто нам поверит? Кто здесь примет слово араба против слова еврея, да еще полицейского офицера, ответственного тут за весь берег? Хотя в Акко все знают, что он «вонючка».

В народном израильском сленге «вонючка» масриaх имеет несколько значений, как правило так называют коррумпированного полицейского или связанного с полицией преступника, пользующегося безнаказанностью и протекцией за свое доносительство. Вонючкой называется и вообще всякий доносчик, как подсадная утка в тюрьме, так и завербованный полицией преступник, но в этом случае больше пользуются словом на идиш штинкер.

В конце лета 1990 ночью неизвестные сожгли прогулочный катер Бабаллаха.

Отец, Мухаммед:

«Мы как раз спали неподалеку, я, сын Ибрагим, другие братья, когда прибежал портовой сторож. Кричит: «Вставайте! Ваш бот горит!». Мы прибежали, позвали пожарных… да какие пожарные? Все сгорело дотла. Я запомнил слезы у сына на глазах».

Брат Мади:

«Мы знали что конкурент моего брата все устроил. Знали, что полицейский участвовал в поджоге. Знали, а рассказать о своих подозрениях не могли. Ну кто поверит арабу? Арестуют еще, скажут, что с ума сошел. И думаете, кого арестовали по этому делу? Моего брата Ибрагима арестовали. В ту же ночь. Потому, что кто-то пришел и клеветал на него что-то. Говорили, что он сам поджег, чтобы страховку получить. Они только брата и выискивали. Потом выпустили. Ничего не нашли. Ибрагим уже тогда был в отчаянии – катера нет, рыбной ловли – нет, денег нет. Как жить-то будем?»

Отец, брат и рыбаки в порту уверены, что катер подожгли полицейский и конкурент, но Ибрагим Бабаллах полагал иначе. Он заявил в иске, что есть подозрение, которое он не способен доказать, что израильские ВМС и полиция причастны к поджогу его судна.

Израильская полиция сообщила в ответ:

«Отношения между правоохранительными органами и рыбаками старого города Акко очень хорошие и базируются на взаимном доверии. Что же касается претензий к тому или иному полицейскому, то нет смысла их обсуждать. Полицейский, имя которого упоминалось в данной связи, недавно вышел на пенсию. В регулярных встречах с рыбаками данная тема никогда не затрагивалась».

Шломо Бен-Ами, министр внутренней безопасности Израиля в 1999-2001 гг., говорил мне в интервью 1996 года:

«Я тоже из бедной марокканской семьи. Древнюю отцовскую фамилию Бин-Абу изменил на красивую ивритскую, но искусственную Бен-Ами – «сын нашего народа». Но душа моя осталась в арабских кварталах старой Хайфы, Акко и Иерусалима, в барачных и палаточных репатриантов из исламских стран городках в Кфар Шалем и Атлит. Я хорошо помню, как мы боялись израильского полицейского, как прятались. Он был бог и царь. Хозяин жизни. Наши родители боялись властей сильней нас. Потом меня забрали в спецшколу, оторвали от семьи, от традиции, учили наукам, языкам, манерам. Но я помню… до сих пор помню, какой это был страх…
… Расизм и ненависть, дискриминация – это самые большие угрозы нашего общества, пострашней терроризма или военной угрозы».

Умница, кембриджский профессор, историк и дипломат Бен-Ами тогда не подозревал, что извилистыми путями израильской политики его вынесет в кресло министра, ответственного за полицию и безопасность. Он скажет много правильных слов, сделает много добрых дел, но практически он ничего не сумеет изменить в круговороте страстей на древней земле, которую столь многие народы считают обетованной.

***
В иске Ибрагим Бабаллах показал, что моряки дразнили его, обзывали «гой» , издевались над его происхождением. Ибрагим объясняет свои проблемы с получением работы и преследования властями тем, что он араб, причем не просто араб, а «еврейский» араб – сын еврейки. Поэтому для расистов со всех сторон он был вдвойне ненавистен.

Мать Ибрагима Кармела Бабаллах умерла в апреле 2003 от злокачественной опухоли в легких. Мухаммед Бабаллах встретил ее много лет назад, красивую еврейскую девушку из тельавивского квартала Бейт-Элиягу. Любовь перешагнула все барьеры – национальные и религиозные. У них родилось трое сыновей и дочь Далал. Через несколько лет сердце Мухаммеда покорила другая еврейка с библейским именем Наоми. Ее он тоже взял в жены, и она родила ему сына и дочь. Наоми уже тоже нет. Всю свою жизнь провел Мухаммед со своими еврейскими женами. Каждая имела свой дом, где воспитывала рожденных от него детей. «Мы были как хамула, – род большой и счастливый», – говорит Мухаммед.

Мади вспоминает: «Когда мы были детьми, то это было само собой разумеющимся. Мы во всем принимали детей от другой жены как наших родных братьев».

Детство Бабаллахов было тяжелым. Они считались евреями, родились у матери, родным языком которой был иврит, но дети росли в переулках Старого Акко и чувствовали себя своими среди арабов. Языком их тоже был арабский. Мухаммед и его жены, Кармела и Наоми, ничего не собирались скрывать. Про них знали соседи и школа. Дети платили тяжелую цену за эту открытость. Их дразнили как евреи, так и арабы. Хоть они были сыновьями почтенного человека, но детский мир жесток. Детей обзывали, писали на доске обидные вещи. Когда дети подросли, стало ясно, что им не удастся найти достойную партию среди арабских семей. Никто не захочет выдать дочь за полукровку. Про еврейскую партию они даже не помышляли. В 18 лет старший брат Мади принял ислам, пошел и потребовал изменить в паспорте национальность. Братья пошли по его следам, и арабское общество с готовностью приняло их. Все дети Бабаллаха взяли в жены арабок из местных семей, а дочь Далаль выдали замуж в галилейской деревне.

Мухаммеду сегодня 70, и он полон сил и энергии. Когда его спросили, почему он связал свою жизнь с двумя еврейскими женщинами, он повеселел и заявил:

– Почему с двумя? А что с третьей, четвертой, пятой? …

Домашние заметно смутились, а невестка Тагрид в сердцах ушла в садик. Старший сын попытался как-то замять неловкость и сменить тему. Но Мухаммед желал продолжать. Детям ничего другого не оставалось, как замолчать, отдавая отцу уважение. И тогда выяснилось, что есть еще одна еврейская женщина 55ти лет. Она разделяет с Мухаммедом жизнь, ложе, радости и заботы. Хотя официально они не зарегистрированы.

«Что тут такого? – смеется Мухаммед, – какая разница? Еврейка, арабка? Лишь бы человек был хороший. Так же я воспитал своих детей. Какая разница, если мужчина понравится женщине. Они нравились мне, и они пошли за меня. Всю жизнь я живу с евреями и среди евреев. Моя семья всегда была связана с евреями. Ничего в этом нет странного – любить еврейку. Самое естественное дело».

Суд признал обоснованными заявления Бабаллаха, что из-за смешанного еврейско-арабского происхождения ему было отказано в должностях в общественном секторе: спасателя на общественном (муниципальном) пляже и бухгалтера.

Без сомнения, Израиль – демократическое государство. Но многие реалии израильской жизни противоречат общепринятым демократическими принципами. Израильское общество живет в постоянном конфликте между западными, демократическими принципами и религиозными ценностями. В стремлении сохранить подчеркнуто национальный характер государства нет ничего необычного на Ближнем Востоке. Израиль окружен соседями, даже в своих названиях закрепивших этот принцип: Арабская Республика Египет, Сирийская Арабская Республика, Исламская Республика Иран. Впрочем, и сам принцип неразделения религии и государства, неприемлемый в Западном мире, для Ближнего Востока является нормой. Парадокс ситуации Бабаллаха в том, что по средневековым иудейским нормам, принятым в Израиле для определения актов гражданского состояния – он еврей.

Суд принял во внимание заявление Бабаллаха, что в 1990 г. он с семьей поехали туристами с США, но были вынуждены срочно вернуться, потому, что власти грозились отобрать их дом. Семья вернулась в Израиль, но дом все равно отобрали, а без жилья и без источника заработка Бабаллахи не имели другого выхода, как искать лучшей доли в США.

Как ни невероятна для капиталистического общества история с конфискацией дома, но она верно отражает израильские реалии. Дело в том, что в старинном арабском городе Акко после провозглашения Государства Израиль в 1948 г. многие арабские дома были национализированы и переданы в собственность государственной компании «Амидар», распределяющей общественное жилье. В отличие от других арабских городов и поселений в Израиле, арабы Акко не бежали во время Войны за независимость, а прятались во время боев в окрестностях города. Вернувшись домой, они обнаружили, что их дома национализированы. Власти не заплатили компенсации, но и не оставили их на улице, а расселили в брошенных домах в старой части города.

Журналист Вера Рейдер хорошо знакома с проблемой:

«Здесь в городах, которые раньше были арабскими, старые постройки были, как правило, захвачены в 1948 году и переданы в государственную собственность. Ими владеет государственная компания `Амидар`, которая с тех самых пор их сдает в аренду. Иногда самим бывшим владельцам. `Амидар` доводит эти здания, часто старинные и представляющие архитектурную ценность, до совершенно свинского состояния, кроет крыши асбестом и не разрешает людям делать ремонт даже за свой счет. В качестве наказания применяются такие меры, как разрушение дома или ссылка. Да, да! `Архака` называется. Люди же часто вынуждены оставаться в этих малопригодных для жилья жилищах, так как деваться им некуда: строительства для `арабского сектора` в Израиле нет, землю арабам не продают (нельзя), а в еврейских районах всячески препятствуют покупке квартир арабами».

Шалва Михаэлошвили, пенсионер, в течение 24 лет служил чиновником компании «Амидар» Южного округа:

«Согласно условиям аренды жильцу запрещается покидать свою квартиру на продолжительный срок. Нарушение этого пункта грозит выселением».

Правда, власти опасаются выселять из социального жилья семьи израильтян-старожилов, репатриировавшихся в 50-60 гг. преимущественно из исламских стран. Старожилы обладают немалой политической силой, и с ними считаются. Активист кварталов бедноты, сын известного деятеля Израильских Черных Пантер и инспектор «Амидара» в 1992-96 гг. Иуда Алуш говорил мне в интервью 1998 г.:

«Пускай только попробуют выселить! Опыт кровавых беспорядков и выступлений в трущобном квартале Вади-Салим в Хайфе в 1959 г., начавшийся после издевательств чиновников «Амидара» и полиции над жильцами, в основном выходцами из Северной Африки, надолго запомнился властям и стал символом социального протеста в Израиле. Не рискуют власти выселять из общественного жилья хорошо организованных и пользующихся вниманием прессы недавних репатриантов из Эфиопии. Ваши русские – другое дело. Их никто не защитит. Они больше понимают большую политику, а не собственные интересы; лозунги, а не дела. Поэтому политикам легче ими манипулировать».

Действительно, не только арабы рискуют быть выселенными. Израильская пресса часто сообщала о выселении из общественного жилья репатриантов из СНГ. Газета «Негев» писала в 1994 и 1995 гг. о случаях выселения стариков, отлучившихся по семейным делам на свою старую родину. Но такие случаи редки потому, что русскоязычные репатрианты, в отличие от других групп, редко получают социальное жилье – лишь в исключительных случаях. Например, после кровавого терракта в тель-авивском Дельфинариуме, унесшем жизни десятков русскоязычных подростков, министр строительства Натан Щаранский личным указом выделил квартиры нескольким семьям погибших. Дискриминация по признаку страны происхождения пронизывает всю жизнь в Израиле. Далеко не одни арабы страдают от несправедливости.

Судья Ричард Пэйз (Richard Paez), отметил в судебном постановлении по делу Бабаллаха:

«Следуя за цепью издевательств, словесных и физических оскорблений, невозможности обеспечить пропитание семьи, неизбежно приходишь к выводу, что речь идет о преследовании, предусмотренном Законом о политическом убежище».

Судья добавил, что вооруженный конфликт в регионе служит фоном и безусловно является обоснованием для просьбы гражданина Израиля о предоставлении политического убежища в США.

11 лет назад семья Ибрагима Бабаллаха собрала чемоданы и отправилась искать счастья в США. Почти семилетняя судебная борьба Бабаллаха знала взлеты и падения. Иммиграционные власти неоднократно пытались его выслать. Он подавал кассации, и в конце концов обратился в суд. Судья низшей инстанции признала свидетельства истца обоснованными и достоверными, а самого Бабаллаха – надежным и правдивым свидетелем. Но судья не согласилась с его интерпретацией событий как преследования со стороны Государства Израиль и отказала ему в просьбе о предоставлении убежища. Как отмечалось, кассационный суд отменил решение суда низшей инстанции.

Что же случилось? Что в деле семьи Бадаллах такое, что заставило трех судей, получивших специальную подготовку в делах беженцев, пересмотреть решение суда, и, по сути многолетнюю судебную традицию и вынести такое беспрецедентное постановление?

Публикация постановления по делу Бабаллаха стала для сотрудников израильского МИДа полной неожиданностью. В интервью журналистке Веред Леви-Барзилай из газеты «Хаарец» пресс-секретарь МИД Йонатан Пелед сказал:

«Мы узнали обо всем из прессы, к нам никто не обратился, никто ни о чем не спросил. Не было никаких официальных запросов, ни от судебных властей, ни от каких других… В МИДе считают, что предоставление политического убежища «представляет тревожный прецедент… хотя и не подвергающий опасности отношения двух государств (!?). … Подобное решение наносит ущерб имиджу Государства Израиль, ставит его в один ряд со странами, где граждане преследуются и нуждаются в убежище от государства. Разумеется, – заключил пресс-секретарь, – в Израиле совершенно не такое положение».

Министерство юстиции и ведомство Юридического советника правительства Израиля тоже встревожились, узнав о решении суда:

«В течение всего процесса Бабаллаха в США не было ниаких запросов или консультаций. Насколько нам известно, не делались попытки обратиться в какое либо израильское официальное ведомство с целью проверить или подтвердить заявления Бабаллаха, – сообщили из минюста. В сообщении также утверждается, что до сих пор не было прецедента предоставления политического убежища израильскому гражданину из-за преследований «Излишне даже заявлять, что с нашей точки зрения в этом нет необходимости», – заканчивается сообщение МИД».

Позже из министерства юстиции сообщили, что после получения судебного решения юридический советник правительства собрал совещание. Сообщается, что обсуждались последствия судебного решения и возможности, имеющиеся в распоряжении министерства. После совещания советник провел консультации с министром юстиции. Сообщается, что министр и юридический советник единодушны в том, что «необходимо предпринять акции для предотвращения опасного прецедента, наносящего лишний вред Израилю».

Нельзя недооценивать влияние Израиля в коридорах власти в Вашингтоне. Хотя судебная власть в США автономна, она не может не считаться с общественным мнением, с политиками и законодателями. Угрожающее коммюнике главного израильского юридического ведомства полно грубых юридических ошибок.

Адвокат по эмиграции Митч Цвейг (Нью-Йорк)

«Угрозы израильтян предпринять шаги не действуют на американский суд. Более того, если их шаги будут такими же юридически неграмотными, как их заявления, то это нанесет Израилю еще больший вред. Американское законодательство не требует, чтобы суд проверил заявления истца по делу о предоставлении политического убежища у властей страны, от которых тот ищет защиты. Более того, суд призван защитить истца и его семью от вероятных преследований по отношению к оставшимся или в случае, если беженец захочет вернуться на родину. Закон не требует обязательного предоставления документов, если соискатель убежища не может их представить».

Адвокат истца Хейтем Эдвад Баллоут из Бирбингема (Калифорния) объяснил, что чиновники Службы иммиграции и натурализации, проверяющие дела беженцев проходят серьезную профессиональную подготовку и находятся под контролем. Процесс установления статуса беженца – закрытый и тайный. Закон запрещает проверку показаний заявителя у властей, преследовавших его.

Адвокат Баллоут:

«Служба иммиграции и суд устанавливают надежность истца и правдивость его показаний по критериям, принятым в американском судопроизводстве. Истинность показаний является определяющим в решении судьбы прошений о политическом убежище. Истина устанавливается путем бесед и интервью с заявителями. Документы могут помочь, но если заявитель не может ничего представить, то суд запрещает властям требовать документы и предписывает руководствоваться исключительно свидетельскими показаниями.

Прошение о политическом убежище можно подать не поздней года после прибытия в США есть законный и не просроченный въездной документ. В случае, если чиновники отклонят прошение, то заявитель может обжаловать их решение у специального иммиграционного судьи. В случае, если судья отклонит прошение, то можно обратиться в специальную апелляционную комиссию при Службе иммиграции, а если и там его постигнет неудача, то следующая инстанция – это Федеральный кассационный суд».

Интересная подробность дает представление о менталитете американских судов при разборе подобных дел. Во время слушаний по делу, Бабаллах представил среди документов фотографии своего сожженного суда и штрафные рапорты Пограничной охраны. Судья по делам иммиграции сочла свидетельства Бабаллаха достоверными и правдивыми, но отказалась приобщить к делу документы и рапорты. Бабаллах апеллировал, заявляя, что речь идет о судебной ошибке. Апелляционный суд не принял заявления Бабаллаха, заявив, что поскольку свидетельство признано надежным, то излишне приобщать к делу документы.

Еще одна интересная подробность показывает, насколько различается менталитет израильского и американского общества. Адвокат Ибрагима Бабаллаха Хейтем Эдвад Баллоут:

«Согласно американскому закону, тот, кто не служил в израильской армии, и не имеет мобилизационного удостоверения, и по этой причине затрудняется найти работу, либо ему отказывают из за этого в приеме на работу или на должность, зарезервированную для служивших в армии, тоже имеет хорошие шансы на получение политического убежища в США».

В Израиле есть законы, запрещающие дискриминацию при приеме на работу по признаку пола, возраста, расовой, национальной или религиозной принадлежности. Но израильские газеты пестрят объявлениями о приеме на работу, где значится «только для лиц, прошедших полную армейскую службу». Все в Израиле знают, что подобное означает, что арабам, а в определенных случаях женщинам, русским эмигрантам, – как евреям, так и неевреям, – или ультраортодоксальным евреям рекомендуют не беспокоиться. Часто речь не идет о каких-то особых навыках, приобретенных на армейской службе. Бабаллаха не взяли на работу спасателем на пляже из-за того, что он не служил в армии, хотя он окончил курсы спасателей и имел соответствующую государственную лицензию. Не брали его на работу бухгалтером или экономистом, несмотря на коллежское специальное образование. Опять – таки, из-за непрохождения армейской службы.

Заметим, что арабы не служат в израильской армии не по собственной воле, а по решению министра обороны от 1949 года. Как честно признался мне в интервью 1997 года зам. министра обороны Израиля генерал Ори Ор:

«Мы не призываем арабов не потому, что они представляют опасность и могут совершать диверсии в армии. Многие из них готовы служить не за страх, а за совесть. Да и моральных проблем нет. Мол, невозможно послать их против их же братьев-арабов воевать – чепуха это. Всю свою историю арабы друг с другом воюют. Проблема в другом. Выучим мы их, дадим офицерские звания, у нас в армии нет фокусов, как в Царской России, где евреям не давали стать офицерами. Проблема будет потом, когда они демобилизуются.

Видишь, с друзами проблема, что служат они в армии со времени основания государства, а шансов устроиться за пределами своей деревни у них почти нет. Так друзов или бедуинов мало, а арабов? Смотри, мы каждый год выпускаем из армии около 4 тыс. демобилизованных офицеров, среди них высшие чины. Их тоже трудно устроить. Бюрократия и разные иерархии противятся “парашютистам” а ведь они – самые лучшие наши люди. Так еще иметь эти проблемы с арабами! Вот тогда они действительно могут восстать. И они будут нами же обучены»…

Ори Ор так прославился своими прямолинейными высказываниями, что в конце концов это стоило ему политической карьеры. 4-5 тысяч демобилизованных офицеров каждый год действительно пополняют израильский рынок труда. Им пытаются помочь, резервируют для них целые категории должностей в управлении, в бизнесе, в политике. В Израиле уверены, что если человек мог командовать батальоном, ротой или даже взводом, значит, может руководить школой, hi-tech бизнесом или госучреждением.

В Израиле существует культ преклонения переда армейским прошлым и те, кто в армии не служил, в любом случае выходят аутсайдерами, несмотря на имеющиеся законы, запрещающие дискриминацию. В свете решения американского суда израильтянам, заинтересованным в сохранении хорошего имиджа, стоит задуматься об исправлении положения, тем более, что армейское боевое прошлое никак не украшает деловой биографии ни в Европе, ни в США. Кое-где в Израиле это понимают. Во время кризиса отношений между Би-Би-Си и израильским МИДОМ в июле 2003, израильский пресс-секретарь обиженно заявлял в эфире:

«Зачем вы постоянно говорите, что наш премьер министр – генерал. Вы же не добавляете к титулу Ясира Арафата `террорист`?»

Веред Леви-Барзилай спросила пресс-секретаря израильского минюста, каков теперь статус семьи Бабаллах.

«Поскольку дело беспрецедентно, то мы проверяем. Пока очевидно, что Бабаллах не нарушил никаких израильских законов».

– Решение суда окончательное?

Адвокат Митч Цвейг:

«Нет. Существует возможность, что юридический советник Джон Эшкрофт решит выслать Бабаллаха из США. Но такая практика обычна, если соискатель имел уголовное прошлое, семья представляет опасность для США когда по нынешним временам везде ищут террористов. Но случай Бабаллаха не такой. Тем более, вы говорите, что Израиль заявил, что Бабаллах не нарушал израильских законов. Джон Эшкрофт может обжаловать решение в Верховном суде, но там надо доказать, что закон, на основании которого решение принято, противоречит конституции. В данном казусе ничего подобного отыскать нельзя».

Чиновник израильского агентства на Восточном побережье США, пожелавший остаться неизвестным, злорадно сообщил нам, что решение суда не означает конца дела:

«Судьи, принявшие решение по делу твоего шейгеца (бранная кличка для молодого нееврея, идиш) все назначены во время президентства Клинтона, а нынешний генеральный советник Эшкрофт – твердый консерватор. Так, что еще посмотрим, чья возьмет. Вот либералы жалуются, что в той же Калифорнии сейчас массово высылают арабов и мусульман, нарушавших иммиграционные правила».

Наш израильский собеседник имел в виду репортажи Марион Коэн из Сан-Франциско на NPR-News в начале августа 2003, где приводились случаи участившихся высылок мусульман, после арестов и чисток в связи с террористической атакой 11 сентября 2001 года. Но среди экстрадированных и содержащихся под стражей находится несколько десятков израильтян и иранских евреев, которых ожидает та же судьба. Уже не говоря о вызвавшей раздражение официального Израиля аресте сети распространителей картин и постеров, которых ФБР обвинило в шпионаже в пользу Мосада. Как говорится в старом анекдоте: «берегите евреев. Если с ними покончат, то за нас, за армян, примутся».

Все возможно в озабоченной борьбой с терроризмом сегодняшней Америке. Но нельзя забывать, что Джон Эшкрофт стоял за принятием новых эмиграционных правил визового режима, фактически приравнявших Израиль к его соседям по региону.

На запрос израильского корреспондента в Лос-Анджелесе Макса Левита пресс-секретарь Министерства юстиции США сообщил, что

«Власти изучают постановление кассационного суда и пока не принято решение о том, будут ли они пытаться его изменить».

Адвокат Бабаллаха заявил газете «Сан-Франциско Кроникл», что прошлое у его клиентов чистое и речь идет лишь о чисто технических подробностях.

Попробуем понять, почему Бабаллаху и его адвокату удалось то, чего не удавалось многим русскоязычным беженцам.

У нас нет данных о процессах получения политического убежища в США, зато есть много материалов, публикаций и личных свидетельств из Канады. Во многих делах, которые приходилось читать, явно присутствовала политическая подоплека. Соискатели убежища много значения придавали прилагательному “политическое”, хотя искали они именно убежища. Приходилось читать гневные обличения Государства Израиль, обильное использование эпитетов, типа “фашистское”, “полицейское”, “расистское”, “тоталитарное”, “теократическое”. Иногда попадались аргументы, как будто заимствованные из пресловутых Протоколов сионских мудрецов и других антисемитских текстов. Порой соискатели и их адвокаты представляли дело так, как будто перед судом предстает Государство Израиль, забывали, что перед судом выступают они сами и речь идет об убежище для конкретных людей.

Впрочем, разница между США и Канадой все же велика и нам не удалось пока получить квалифицированной оценки канадского юриста.

Что же определило положительное решение дела Бабаллах в американском суде?

Адвокат истца Хейтем Эдвад Баллоут:

«Ни я, ни мой клиент с самого начала не видели в деле политической подоплеки. Более того, экономический аспект, невозможность зарабатывать на жизнь по причине дискриминации по этническому и религиозному признаку являются ключевыми в нашем деле. У нас имеются дела других израильтян, просящих политическое убежище, и я полагаю, что велики шансы у тех, кто сможет доказать, что ему отказали в работе или лишили заработка или дискриминировали по этническому, расовому, национальному или религиозному признаку или из-за его политических взглядов».

Линия поведения Бабаллаха всегда отличалась умеренностью. Его адвокат рассказал: он лишь из газет понял, что дело имеет общественный интерес. Точно так же ведет себя семья Бабаллах в Израиле. Они были и остаются лояльными гражданами, и их критика израильских порядков мало чем отличается от критики их еврейских соседей.

Старший брат Мади Бабаллах:

«Я не знаю, что это точно означает, “политическое убежище”. Если я не знаю, то и Ибрагим, вероятно, не знал, когда туда поехал».

Невестка Тагрид:

«Ибрагим не такой человек, чтобы кого-то поливать грязью. Не дай Бог! Никогда он этого не делал. Если бы он думал, что это как-то против государства (Израиль), то в жизни бы этого не сделал».

Отец Мухаммед:

«У него не было выхода. Ему нечего было здесь делать. Там у него родилось двое детей, и он должен там оставаться. Когда я был у него, он сказал «Папа, я умру, но не вернусь в Израиль». Ему бы было еще хуже от того, что здесь происходит в последние годы».

Мади:

«Ибрагима несколько раз хотели выслать из Америки. Раз в несколько лет у него суд. Наверное не оставалось другого выхода, как попросить убежища. Вы не знаете, как это?! Зато я знаю. Ему сказали, если хочешь оставаться, то все расскажи, что с тобой случилось. Он все рассказал, без утайки. Он не врал. Рассказал всю свою правду».

Младший брат Мукид:

«У Ибрагима есть адвокат, который научил его. Мол, делай так и так… когда адвокат говорит, то надо слушать. Профессия у него такая».

И тут взорвался отец:

«Халас! Хватит! Я его понимаю и поддерживаю. Чтобы там остаться, он сделал все, что мог. Все, что можно по закону. Он сказал мне «Папа, я умру здесь, но не вернусь в Израиль!» До того ему было плохо здесь! До того ему не давали жить! У него отобрали заработок, у него отобрали честь! Ему врали! Его обворовали! Сколько еще человек может вынести? Мы не знаем, о чем там речь. Мы ничего не понимаем в тамошних судах. Я не сержусь на него и не стыжусь того, что он сделал. Он не сделал ничего плохого. Наоборот, я горжусь моим сыном! Справедливость на его стороне и Господь помогает ему!

Ему было здесь очень плохо, а сейчас ему хорошо. У него родилось там двое детей Афаф (13) и Мурад (10). Никого не интересует, араб ли он или еврей. У него своя пиццерия и еще бизнес, торгующий изделиями из замороженного теста. Каждый полицейский не спрашивает у него документы. Он свободен там».

И под конец еще два мнения. Официальное и неофициальное.

Юридический советник Израильского МИД Илан Бейкер:

«Это скандальный приговор. Это абсурд! Каждый, кто читал, без труда поймет, что это бредовые рассказы из плохого анекдота! Израильские моряки будут из брандспойта поливать его лодку и кричать ему “гой”!? И это принимается за основу судебного приговора, что если человек вернется в Израиль, то подвергнется преследованию? Ну, в самом деле…»

– Но семья и моряки в порту подтверждают рассказы Бабаллаха.

«Ну, если он вторгся в запретную зону, то ВМС должны его оттуда удалить. И правильно! Вот если бы американцы потрудились бы обратиться к нам или в другое официальное израильское ведомство, то мы бы им разъяснили, что Бабаллаха лжет. Он что, жаловался здесь кому-нибудь? Все это бабушкины сказки».

– “Бабушкины сказки” или нет, но американцы предоставили ему политическое убежище.

«Правильно… но это дело американских властей по иммиграции, а мы не сторона в деле».

– В приговоре недвусмысленно записано, что в деле есть заключение от Госдепартамента США. Это значит, что американское дипломатическое ведомство знало и не обратилось к вам.

С первого взгляда все выглядит так, что они взяли какой-то готовый аффидатив и использовали его. Я попросил наше посольство проверить, и если окажется, что госдепартамент знал и не обратился к нам –
это совсем другое дело.

Наташа Шапиро, израильская студентка юридической школы при одном из американских университетов на Восточном побережье.

«Ему было плохо. В Израиле многим плохо. Не только арабам. Это не против государства говорить, что плохо. Значительно хуже все замалчивать, пытаться замести под ковер. Мне тоже было плохо в школе. Меня дразнили за то, что я русская, били. Моя мама ходил в школу, плакала, а учителя и директор только пугали ее, чтобы она не пошла в газету. Меня избили несколько девочек, кричали “русская б…, все русские б…!” Никто их не наказал. Полиция приехала, а дела не завела, хотя все видели. Потому, что папа одной из девочек – полицейский офицер.

Мы с подругой были лучшими ученицами в классе по математике и по ивриту. Когда выяснилось, что мы хорошо сдали экзамены, учительница нас не похвалила, а сказала, что все русские списывают и обманывают. Она никаких доказательств не имела, а просто издевалась. Было плохо.

Нас оскорбляли своим хамством. Израильтяне не стесняются матерной ругани при женщинах, при старших. Мы им сто раз говорили, что “… твою мать” или как они на иврите произносят “кэбэни мат” – это оскорбительно, а они за свое. Русские не рыпаются, а кавказцы очень обижаются. У них мать – святое. Кавказцы с ходу лезут в драку. Потом их же наказывают, говорят про “немотивированную агрессию”.

Один раз учительница сама материлась, а когда я ей заметила, то ответила «Ну и что? Мы говорим на своем иврите, как хотим». Мол, она у себя дома, никто не указ. Все можно. Они и арабов тоже так обижают. Школьники и солдаты постоянно ругаются по матери: «кус ахта» или «кус имма» (твою сестру, …твою мать), а их никто не останавливает. Считают, что на иврите – это безобидное присловье. Их не интересует, что арабам, которые понимают, очень обидно. Как и русским.

Зато за разговоры по-русски можно в морду схлопотать. И хуже. Солдата Яна Шапшовича в Ашкелоне зарезали в кафе просто за то, что по-русски разговаривал. Суд в конце концов выпустил убийц, покритиковав полицию, что улик не собрала. Один из убийц был отставной полицейский».

– В Америке лучше, чем в Израиле?

«Здесь, в Америке, мне спокойней. Хотя в нашем университете много против Израиля и многие очень сильно сердятся на то, что там происходит. Есть настоящие антисемиты. Но когда один араб здесь приставал на почве ненависти и угрожал, то его быстро исключили на год из университета. Но я безусловно израильтянка. Мне повезло со стипендией, и я могу здесь учиться. Я выросла в Израиле, приехала туда в 9-летнем возрасте, и меня никто не спрашивал, хочу ли я. И надо привыкнуть, что такие, как мы – тоже израильтяне».

– Показания Ибрагима вызывают доверие?

«Да. У меня подруга служила на военном флоте. Правда, не на севере, а в Газе. Она рассказывала, что рыбаков в Газе армия не выпускала в море в течение двух с половиной последних лет».

– Решение о предоставлении политического убежища израильтянину наносит ущерб Государству Израиль?

«Неправда. Ибрагим все правильно сделал. Может быть кого-то это заставит задуматься, как мы все выглядим».

Все права принадлежат Михаэлю Дорфману (с) 2003
© 2003 by Michael Dorfman. All rights reserved.

 

Advertisements

Leave a Comment »

No comments yet.

RSS feed for comments on this post. TrackBack URI

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: