Michael Dorfman’s Essentials

Когда я полюбил татарский народ…

Михаэль Дорфман

Когда я полюбил татарский народ…

 

Панорамный вид города Казань

Казань 1990-е

В 1993-1994 годах я работал для одного израильского правительственного агентства на территории бывшей СССР. Ездил я по казенным делам по Украине, России и Молдове. Однажды пришлось мне побывать в Казани. Я сошел с самолета и неожиданно почувствовал себя в этом городе, как дома. Достопримечательности-то я видел впервые, а вот люди были как родные. На второй день мне пришлось выступить на небольшом, то ли симпозиуме, который плавно перетекал в банкет, то ли на банкете, где вначале гостей развлекали докладами.

 

«Дорогие друзья.

Я из традиционной еврейской семьи. Мой папа, будучи крупным (по нашим масштабам) советским хозяйственником, втайне был казначеем религиозной общины во Львове в суровые годы сталинского государственного атеизма. Я об этом узнал лишь недавно. Случайно ко мне попала видеокассета. В фонде  “ШОА” Стивена Спилберга с моим папой интервью сделали.

Моя бабушка приобщила меня к Господнему завету, как заповедано Господ нашему общему праотцу, которого мы зовем Авраам, а мусульмане – Ибрагим. У нас положено делать обрезание на 8-й день после рождения, чтоб подтвердить завет с Богом.

Моя ученая мама противилась, чтобы мне сделали обрезание, да и папа боялся. Сталин к тому времени уже умер, но дело его жило.
Бабушка моя – человек вовсе не религиозный. Во времена буржуазной Польши ее арестовывали за связи с социалистами. Она решила спасать положение. Когда я родился, она как раз вернулась из мест не столь отдаленных, куда ее Советская власть сослала, как буржуазный элемент.
Взяла она меня тихонько, закутала в пеленки, в одеяло и унесла, чтоб никто не заметил. Был у нас в городе раввин, но старенький, и у него тряслись руки. Нужен был врач. Бабушка с раввином пошли к нашему семейному врачу, доктору А. Он был известный врач, лечил всю поколения нашей семьи много лет, еще со времен буржуазной власти. А тут он испугался.

Бабушка понесла меня к своему родственнику, д-ру Г., герою войны, орденоносцу, главному хирургу Прикарпатского военного округа. Тот, прошел Великую войну, вся груь в орденах и медалях. Фашистов он не боялся, но… Тогда все всего боялись после «Дела врачей», и он отказался принять меня в завет с Господом.

Бабушка отправилась к известному в городе доктору Ш. Доктор Ш. делал аборты. Это тогда были уголовно наказуемо и Ш. рисковал свободой. Но аборт – тянул на уголовное дело, а обрезание – на политическое. Тут и он испугался.

Тогда бабушка, уже под вечер, понесла меня на Краковский базар. Там был татарин по имени Рахим. Он резал птицу, а заодно обслуживал религиозные нужды немногочисленных тогда мусульман во Львове.

Рахим по-нашему и по-вашему значит «любимый», помог принять меня в Божий завет. И с тех пор я ощущаю симпатию и любовь к татарскому народу».

Помню, русская часть аудитории сдержанно молчала, зато татары весело улыбались.

bris

Картина замечательной Зои Черкаской “Обрезание дяди Яши” (холст масло 150x200cm. 2013) несколько не по теме. Когда эти дяди яши только приехали, то чувствовали своим долгом присоединиться к еврейскому народу таким образом. Меня, как старожила спрашивали, как это чувствовать. Я им говорил, что потом год из кроватки не вылезал. Чего я им не говорил, это что мне сделали вовремя, на восьмой день.

 

%d bloggers like this: